Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Штандарт Перемышльской земли

«ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЗДРАВСТВУЙТЕ ВАМ!» (с)

Дорогие друзья!

Этот блог существует уже несколько лет, в течение которых здесь было опубликовано более трёхсот четырёхсот пятисот шестисот семисот восьмисот записей: кто-то скажет, что этого мало, кто-то заметит, что много, – и каждый будет по-своему прав. Тем не менее, полагаю, это хороший повод для того, чтобы задаться вопросом, который озвучил один из героев Джеки Чана: Who am I?. Да, по-моему, пришло время представиться. «Что за чудеса! – воскликнет иной удивлённый читатель. – Среди уважающих себя людей принято, приходя в чужой дом, сперва называть себя, а уже потом завязывать дружеский разговор, но никак не наоборот!». Ваша правда, есть такая традиция.


Впрочем, полагаю, меня извиняет то обстоятельство, что аз, многогрешный, живу по старому ветхозаветному изречению: «Каждый получит по делам своим». И действительно, что даст читателю стандартное представление человека, о котором, вы, быть может, слышите в первый и последний раз? Похвальба? Красивые слова? Или правда? Поэтому я думаю, мои читатели сначала должны увидеть новичка в деле, а уже затем решить, хотят ли они вообще о нём что-либо узнать. Полагаю, в деле вы меня увидели. Совсем чуть-чуть. И если моё творчество вас заинтересовало, давайте знакомиться.
Collapse )
promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
Штандарт Перемышльской земли

ТРИ ПРОБЛЕМНЫХ КИТА ЭПИЧЕСКОГО ФЭНТЕЗИ

Поскольку, так или иначе, мы заговорили о фэнтези, давайте продолжим, что ли. Оговорюсь сразу: моё знакомство с жанром на 99% связано с просмотром экранизаций произведений и лишь 1% (или около того) – с собственно литературной первоосновой фильмов и сериалов. Поэтому, если что не так, звиняйте, дядьку!

Ну, так вот, – о заявленном в заголовке к данной заметке. Многие авторы произведений, созданных в жанре эпического фэнтези, судя по всему, не понимают простой, как палка-копалка древнего человека вещи: любой вымышленный мир – даже тот, в котором существует магия, – подчиняется законам нашей с вами реальности, т.е. должен быть предельно логичным и рациональным. Как сказал в каком-то интервью Джордж Мартин, магию в произведении нужно использовать крайне осторожно. Ну, а если изъять эту самую магию из книги или фильма, что останется  в сухом остатке? Правильно: та самая логика и останется. И с ней-то как раз у многих доморощенных архитекторов вселенных и, как говорится, затык.



Гэндальф Белый ведёт всадников Эомера в Хельмову Падь на помощь королю Теодену. «Кощей Бессмертный». Картина кисти художника И.Я. Билибина, 1901 год.

Не знаю, как вас, а меня всегда смущали в фэнтезийных романах и фильмах три фундаментальных вещи, на которых покоились вымышленные миры. Каждая из них была с червоточинкой, что, вполне прогнозируемо, ставило под сомнение реалистичность мира, каким бы интересным он не получался на выходе. О чём идёт речь?

Кит № 1 – организация больших пространств. Тут, на самом деле, всё просто, несмотря на довольно мутную формулировку. Многие авторы создают миры, в которых существуют громадные империи. При этом материальная база, как правило, соответствует нашему средневековью, если очень повезёт – раннемодерной Европе. Как при таком уровне развития техники и технологий может существовать на протяжении столетий и даже тысячелетий империя размером с «небольшой» континент (у Дж. Мартина, напомню, огромная империя раскинулась на материке размером с Южную Америку), я не ведаю.



Мир Джорджа Мартина: и как такой махиной управлять?

Наша с вами текущая реальность показывает, что в мире, где основным средством передвижения является лошадь, скорость передачи информации упирается в скорость движения всё той же лошади, но галопом, край – в скорость перемещения из точки А в точку Б почтового голубя, единство империи рушится в течение 1 – 2 – 3 поколений с момента её создания (вспоминаем примеры кочевых империй сельджуков, монголов и т.п. народов, родившихся, живших и умиравших в седле).



Монгольская империя в 1259 году: крупнее кочевники в мировой истории ничего не создавали.

Для оседлых народов всё ещё мрачнее, поскольку для них Иерусалим начинается во-о-он за тем пригорком. Но даже если им и удавалось соорудить из говна и палок нечто грандиозное, то рушить оно начинало буквально на следующий день после смерти отца-основателя (смотрим на кровавую, но жутко интересную историю рождения и гибели мирового государства Александра Великого):



Империя Александра Македонского: от Адриатики на западе до Инда на востоке, от Чёрного моря на севере до Индийского океана на юге – тут даже голуби матюгами крыть работодателя начнут.

Короче говоря, до начала эпохи пара думать о каких-то по настоящему глобальных и устойчивых империях – пускай и в выдуманной вселенной – просто глупо. Даже, если у тебя, как в примере с «Песней огня и пламени», спрятан в близлежащих кустах рояль имеются драконы. Почему? Потому что необходимая степень устойчивости и живучести крупной территориальной системы может быть обеспечена только за счёт экономической интеграции, организованной от простого (торговля) к сложному (производственная кооперация). Военная сила (читай – драконы) – не панацея: всё равно больше пресловутых 1 – 2 – 3 поколений контролировать захваченные земли не получится, далее или последует полное разорение и крах захватчика, или его уход (смотрим на пример Советского Союза с его плясками с бубном вокруг Социалистического лагеря, не забывая при этом, что СССР, кроме военной силы, активно использовал и хозяйственный инструментарий для цементирования системы – не помогло).

Кит № 2 – технологии. Если организация больших пространств – это проблема, которую автор всегда может решить, подойдя к ней с умом (как поступил тот же Толкин: взял и атомизировал политическую карту своего мира, приведя в соответствие de facto раннесредневековую эстетику своего мифа раннесредневековому же его политическому ландшафту), то вопрос с технологиями, как правило, адекватным образом неразрешим.



Карта Средиземья: решение вопроса пространства Профессором.

Знания, а следовательно и технологии, – это росток, который всегда найдёт путь к солнечному свету, пробьётся сквозь асфальт городов, что бы вы с ним не делали: можно запрещать его распространение, жечь на кострах его адептов, но на место одного сожжённого всегда придёт другой, подхватит его светильник и продолжит путь. В этом смысле мне вспоминается роман, читанный мною лет 30 тому назад. Тогда я ещё и слова-то такого «фэнтези» не знал, но, судя по всему, это было именно оно. Действие произведения разворачивалось в альтернативном ХХ веке – с королями, баронами, рыцарями и волшебством. Этот мир в плане воспроизводства научного знания и развития технологий был подобен кардиограмме сердца трупа. И автор романа (хоть убейте, но ни его имени, ни названия произведения я, увы, уже не вспомню) попытался дать логическое обоснование этому явлению: в IV ст. до Р.Х., когда Александр III Македонский начал свой поход против Персидского царства, впрочем, неудачный, из глубин Азии пришло некое Зло, которое людям удалось отбросить обратно, но оно периодически возвращалось (то ли раз в поколение, то ли чуть реже), и, таким образом, в борьбе с ни человечество растрачивало всё свою творческую энергию, дожив до наших дней в том же технологическом укладе, с которого стартовал царь Александр. Да, согласен, объяснение кривое, но автор осознал одно из ключевых противоречий созданного им мира и, как мог, пытался с этим бороться. Так что спасибо хотя бы за попытку.

Так вот, возвращаясь к проблеме… Человеческое общество – причём как в реальном мире, так и в вымышленном – имеет свойство развиваться, и это развитие обычно находит отражение в сфере создания средств производства, т.е. привязано к уровню развития технологий. Знакомясь с той или иной фэнтезийной вселенной, мы замечаем склонность их создателей к удревлению мира: у Толкина Война Кольца следует через 7 – 8 тысячелетий после начала истории Средиземья; история заселения мартиновского Вестероса началась за 12.000 лет до событий первой книги «Песни льда и пламени». При этом технологии за эти тысячелетия не меняются или меняются незначительно: Нарсил – стальной клинок, которым, согласно легендариуму Толкина, Исилдур в Войне Последнего Союза отрубил палец Саурону, был выкован в Первую эпоху, т.е. на момент событий, разворачивающихся во «Властелине Колец», ему – всё те же 7.000 или 8.000 лет. Впрочем, у Толкина есть железобетонное алиби: он создавал английский эпос, а с эпоса в части реалистичности происходящего взятки гладки, т.е. тут Профессор просто взял и обошёл одну из главных проблем фэнтези.



Вверху: Меч Гоуцзяня – китайский прямой меч из бронзы принадлежавший, как полагают историки, Гоуцзяню, ванну китайско-вьетского царства Юэ (годы правления: 496 – 465 гг. до Р.Х.). Длина меча – 55,7 см, в том числе рукоять – 8,4 см, ширина клинка – 4,6 см, масса меча – 875 грамм. Внизу: меч Андурил – перекованный кузнецами Ривенделла Нарсил.



Не то у Мартина. В его эпопее, конечно, предусмотрен некоторый технологический прогресс, но какой-то уж слишком неспешный: исконные жители Вестероса, Дети Леса, – это, судя по всему, люди эпохи неолита; переправившиеся через Узкое море Первые Люди – это бронзовый век мартиновской реальности; наконец, андалы, кои высадились на континент то ли за 2, то ли за 4 тысячи лет до событий «Песни льда и пламени», – это уже народ железного века. Таким образом, эпоха бронзы в Вестеросе продлилась, как минимум, 40 веков, железа – и того меньше. В нашей же с вами реальности на бронзовый век Демиург выделил 22 столетия, а на железный – 9. Чувствуете разницу? А если я скажу, что в некоторой степени та смена технологических укладов, которая известна из нашей с вами истории, – это худший из возможных вариантов, самый затянутый. В качестве аргументации можно вспомнить о двух цивилизационных крахах, пережитых Средиземноморьем (катастрофа бронзового века и распад Римской империи с последовавшими после каждого из них своими тёмными веками), плюс упущенные возможности (например, созданный в металле в I в. от Р.Х. механиком Героном Александрийским эолипил – паровая турбина, или не выстрелившие в своё время многочисленные китайские изобретения – бумага, книгопечатание, компас, порох), каждая из которых могла существенно изменить лицо цивилизации.



Джеймс Уотт (Уатт) древнего мира: Герон Александрийский на миниатюре из Гомилий Григория Богослова (879 – 882 гг. от Р.Х.). Парижская национальная библиотека.

Кит № 3 – социальные процессы. Ну, тут совсем всё просто, но отчего-то это самое просто для многих авторов оказывается сложнее китайской грамоты. Есть социум, значит должны быть социальные процессы. Скажу ещё проще, так сказать, по буквам…

Джордж Мартин в одном из своих интервью на вопрос «А что там у вас с религией?», сказал, что, де, с религией у него чики-пуки: это Толкин, дескать, был рвеностным католиком, потому все религиозные вопросы обходил стороной, старательно сглаживая углы, а он, Мартин, наоборот, ничего не скрывал, а только выпячивал – насоздавал кучу культов, сделал массу отсылок к реальной истории и т.д.

Ну, вы, конечно, поняли, к чему я клоню: хозяйство, без всякого сомнения, состоит фабрик и заводов, но совокупность первоклассных фабрик и заводов не даёт нам в итоге первоклассную экономику. Джордж Мартин, безусловно, навыдумывал и напихал в свою эпопею кучу различных культов, но они там, за малым исключением, болтаются как говно в проруби без всякого дела. Один только Его Воробейшество отдувается за всех служителей культа, пока остальные не пойми чем занимаются.



Вот приблизительно так Верховный Септон с подачи королевы-матери и должен был призывать паству на борьбу с язычниками Севера. «Папа Урбан II на площади Клермона проповедует Первый Крестовый поход». Картина кисти художника Франческо Айеца, 1835 год. Галерея на площади Скала, Милан.

Строго говоря, если исходить из давно набившей оскомину максимы о том, что бытие определяет сознание, совершенно не понятно, 1) откуда такое разнообразие культов, 2) как они обслуживают интересы властей предержащих и 3) собственно, где конфликт за сферу влияния паству души людей между разными церквами? При наличии во вселенной Мартина двух (и более) культов, находящихся на разных ступенях развития, не ясно, как более развитый культ не сожрал самый примитивный. Вообще, почему условный Кесарь упорно отказывается в своём противостоянии с условными язычниками Севера использовать ресурс церкви главного по воробьям Его Воробейшества? И где, я вас спрашиваю, костры с еретиками и прочими язычниками? Почему не раскрыт вопрос использования Иных в официальной пропаганде Семи Королевств в их инфернальном смысле? Нет, верят ли в их существование сами жители Вестероса или нет – не суть и важно: пропаганда, как и политика, есть искусство возможного, потому надо не вертеть носом, а брать и использовать всё, что дают; Иные же – это идеальная зацепка для каких угодно политических решений центра, вплоть до использования их образа для установления прямого контроля над Севером.

В общем, как-то так…

Галльский Петух

ЖИЛ-БЫЛ НЕГР…

Есть такое сколь распространённое, столь же и ошибочное мнение, что, де, европейские колонизаторы жутко притесняли туземные народы в своих заморских владениях: спаивали, травили оспой, занесённой в одеялах, – короче говоря, всячески геноцидили, а кроме того, морально издевались, не давая развиваться туземным личностям.



За десять лет до смерти.

Не то, что бы это неправда: доля истины в таких утверждениях, конечно же, есть (разве что окромя одеял, с участием которых известен лишь один случай, да и то было это, скорее, ненамеренное заражение, нежели злокозненная акция), но именно что доля. А так европейские сахибы были вполне нормальными дядьками и, ежели пел певец британского империализма о бремени белых, верили в него искренне. Причём не только британцы и русские (это уже сарказм, ибо куда же нам без него-то? известно ведь, что Россия – родина слонов, и потому русский колонизатор – самый человеколюбивый колонизатор в мире, да, по большому счёту, и не колонизатор вовсе, а культуртрегер, тьху бісова мова), но также и всякие лягушатники.

Вот, например, физиономия на фотокарточке, помещённой в начале этой заметки: что это за черномаз… славный сын Тропической Африки? А это, дамы и господа, негр (да-да, самый настоящий негр! и не надо просить пана Гридя унижаться и называть его афрофранцузом, ибо из песни слова не выкинешь: как говорится, негр – он и в Африке негр), и негр, в некоторой степени, выдающийся. Нет, не очередной диктатор какой-нибудь банановой республики, коих во второй половине ХХ ст. там развелось – пруд пруди. Наш негр – совсем по другой части.

Звали его Адольфе Сильвестр Феликс Эбуи (Adolphe Sylvestre Félix Éboué). Рождён он был – внезапно! – во Французской Гвиане. Социальное происхождение – из рабов, хе-хе. На самом деле дед его ещё был рабом, а родители – уже свободные люди. Родился в многодетной (кроме него было ещё четыре брата – три старших и один младший) семье старателя на золотых приисках и владелицы лавки. Учился – сперва у себя в Гвиане, затем, выиграв стипендию, в школе в Бордо, потом были учёба в École nationale de la France d'Outre-Mer и, как заслуженная морковка, служба в колониальной администрации громадной империи.

Итог жизни на профессиональном поприще – пост губернатора Французской Экваториальной Африки с 30.12.1940 по 17.05.1944 года (товарища почти что в прямом смысле слова вынесли с высокого поста вперёд ногами).

Для понимания, что такое эта самая Французская Экваториальная Африка. Прямо скажем, не хухры-мухры – территория общей площадью приблизительно в 2,5 млн. км2, основа французского господства на Чёрном континенте, и именно с неё начался процесс распада колониальной империи французов. Причём помянутый губернатор Феликс Эбуи был причастен и к взлётам, и к падениям империи: в его владениях получил старт процесс создания базы движения «Свободная Франции» до Голля [1], и он же, губернатор, выступил застрельщиком парада суверенитетов, опубликовав свою «Новую туземную политику для Французской Экваториальной Африки» (“La Nouvelle Politique indigène pour l'Afrique équatoriale française”), которая стала идейным фундаментом для Браззавильской конференции (30.01 – 08.02.1944).

А вы говорите, негров у них линчуют…

ПРИМЕЧАНИЕ:

[1] Сам де Голль откровенно рассказал в своих воспоминаниях о значимости Тропической Африки и поддержки губернатора Эбуи в его авантюрной затее: «... В самом деле, Франция могла на обширных пространствах Африки возродить свою армию и свой суверенитет в ожидании того периода, когда участие в войне новых союзников, наряду со старыми, изменит соотношение сил. В этом случае Африка, расположенная вблизи Апеннинского, Балканского и Пиренейского полуостровов, служила бы отличным исходным рубежом, находящимся в руках французов, для возвращения в Европу. Кроме того, если бы в будущем благодаря усилиям всей Французской империи Франция была освобождена, связи между метрополией и её заморскими владениями укрепились бы. В противном случае если бы война закончилась, а империя ничего не предприняла бы для спасения своей метрополии, дело Франции в Африке было бы, несомненно, проиграно.

Впрочем, можно было ожидать, что немцы перенесут войну на Средиземное море либо для того, чтобы создать заслон для Европы, либо для того, чтобы завоевать там колонии, либо для того, чтобы помочь своим союзникам итальянцам и, возможно, испанцам расширить их владения. В Африке уже шли бои. Страны оси стремились захватить Суэц. Если бы мы продолжали вести себя в Африке пассивно, враги рано или поздно захватили бы некоторые наши владения и даже союзники вынуждены были бы в ходе боевых операций занять те наши территории, которые понадобились бы им в стратегическом отношении.

Участие французских вооруженных сил и французских территорий в битве за Африку свидетельствовало бы о том, что определенная часть Франции снова вступила в войну. Это означало бы непосредственную защиту своих владений от врага и помешало, в пределах возможности, Англии и, вероятно, в будущем Америке захватить эти территории с целью ведения войны и в собственных интересах. Это помогло бы, наконец, “Свободной Франции” возвратиться из изгнания и начать осуществлять суверенные права на своей национальной территории.

Но как проникнуть в Африку? На Алжир, Марокко и Тунис я не мог в ближайшем будущем рассчитывать. Правда, вначале я получил оттуда много телеграмм о присоединении ко мне муниципалитетов, организаций, офицерских клубов, секций бывших фронтовиков. Но вскоре одновременно с усилением репрессивных мер и цензурных ограничений стала проявляться покорность вишистским властям; причем драма в Мерс-эль-Кебире устранила последние слабые попытки сопротивления. К тому же на местах не без «подленького удовлетворения» говорили, что согласно условиям перемирия Северная Африка не подвергается оккупации. Французская власть сохранялась там со всем своим военным аппаратом и проводила жёсткую политику, что успокаивало колонистов и не вызывало недовольства у мусульман. Наконец, различные аспекты того, что правительство Виши именовало «национальной революцией»: обращение к видным общественным деятелям, повышение роли администрации, парады бывших фронтовиков, разгул антисемитизма – всё это было многим по душе. Иными словами, не переставая надеяться, что когда-нибудь Северная Африка сможет “кое-что сделать”, люди заняли позицию выжидания. Нельзя было также надеяться и на какое-либо внутреннее стихийное движение. Что касается возможности захватить там власть, предпринимая действия извне, то, разумеется, я не мог на это рассчитывать.

Чёрная Африка предоставляла совершенно иные возможности. Выступления, состоявшиеся в Дакаре, Сен-Луи, Уагадугу, Абиджане, Конакри, Ломе, Дуале, Браззавиле, Тананариве в первые же дни существования “Свободной Франции”, и получаемые мной телеграммы указывали на то, что для этих территорий, где существовал дух инициативы, продолжение войны подразумевалось само собой. Конечно, позиция подчинения, занятая в конце концов Ногесом, неблагоприятное впечатление, произведённое инцидентом в Мерс-эль-Кебире, деятельность Буассона, сначала генерал-губернатора Экваториальной Африки и затем Верховного комиссара в Дакаре, который своей двусмысленной политикой сводил на нет энтузиазм своих подопечных, – всё это охладило патриотический пыл в Африке. Однако в большинстве наших колоний достаточно было искры, чтобы огонь вспыхнул вновь. Особенно благоприятные перспективы открывались перед нами в наших колониальных владениях в Экваториальной Африке. Так, например, в Камеруне движение протеста против перемирия охватило все слои населения. Энергичные и активные жители этой территории, как французы, так и туземцы, выражали возмущение капитуляцией. Здесь к тому же были уверены, что победа Гитлера повлекла бы за собой восстановление германского господства на этой территории, существовавшего до Первой Мировой войны. В атмосфере всеобщего волнения жители передавали друг другу листовки, в которых бывшие немецкие колонисты, переехавшие в свое время на испанский остров Фернандо-По, сообщали о предстоящем возвращении на свои места и плантации. Ко мне примкнул комитет действия, созданный Моклером, директором общественных работ. Генерал-губернатор Брюно, растерявшийся в этой обстановке, отказался перейти на нашу сторону. Однако можно было предполагать, что если извне будут предприняты решительные действия, эта территория присоединится к нам.

На территории Чад сложилась еще более благоприятная обстановка. Губернатор Феликс Эбуэ сразу же стал действовать в духе Сопротивления. Этот умный и храбрый человек, негр, безгранично преданный Франции, этот философ-гуманист всем своим существом отвергал подчинение Франции и торжество нацистского расизма. С появлением первых же моих воззваний Эбуэ вместе со своим генеральным секретарём Лоранси встал в принципе на нашу сторону. К такому же решению склонялась французская часть населения. Впрочем, многих к этому побуждало не только мужество, но и разум. Военные, находившиеся на постах, расположенных на границе с итальянской Ливией, не потеряли своего боевого духа и надеялись на получение подкреплений от де Голля. Французские чиновники и коммерсанты, а также вожди местных племен с тревогой думали о судьбе экономической жизни территории Чад, если бы они неожиданно оказались лишенными естественного рынка сбыта – Британской Нигерии. Предупреждённый об этой обстановке самим Эбуэ, я телеграфировал ему 16 июля. В ответ он направил мне обстоятельный доклад. В этом докладе он сообщил о своем намерении официально примкнуть к “Свободной Франции”, излагал условия обороны и жизни территории, защиту которой поручила ему Франция, и, наконец, задавал вопрос о том, что смог бы я сделать, чтобы дать ему возможность служить под эгидой Лотарингского креста.

В Конго положение было менее ясным. Генерал-губернатор Буассон находился в Браззавиле до середины июля. Затем он переехал в Дакар, но сохранил за собой право опеки над всеми территориями Экваториальной Африки. Он оставил вместо себя в Браззавиле генерала Юссона, хорошего солдата, но во всём руководствовавшегося ложными соображениями дисциплины. Было ясно, что Юссон не решится порвать с правительством Виши, несмотря на чувство горечи, которое он испытывал в связи с поражением Франции. В Убанги, где многие решили участвовать в движении Сопротивления, всё зависело от позиции Конго. Напротив, в Габоне, старой колонии, проводившей соглашательскую политику и всегда стремившейся занять ведущее положение среди других французских территорий Экваториальной Африки, некоторые слои населения проявляли непонятную осторожность.

Изучив положение дел во французской Чёрной Африке, я решил, прежде всего, попытаться в возможно кратчайший срок присоединить все экваториальные территории. Я считал, что, за исключением Габона, предстоящие операции не потребуют использования крупных сил. Затем, если бы эта первая кампания увенчалась успехом, я приступил бы к действиям в Западной Африке...» [Голль Ш. де. Военные мемуары. Том первый: Призыв, 1940 - 1942: http://militera.lib.ru/memo/french/gaulle/04.html].

Штандарт Перемышльской земли

БЕЗОТНОСИТЕЛЬНО ТЕКУЩЕЙ СИТУАЦИИ…

… подумалось мне: а в чём всё-таки смысл человеческой жизни? Нет, серьёзно: у меня, тьфу-тьфу-тьфу, всё нормально, а подобные мысли экзистенциального толка время от времени посещают мою голову, и, вот, тогда приходится ломать её в поисках ответа, которого, быть может, и нет.



Бог Саваоф. Картина кисти художника В.М. Васнецова. 1885 год.

Ну, право дело, не стоит же считать смыслом жизни выстраивание собственной карьеры или зарабатывание денег: жизнь слишком короткая штука да и даётся она человеку, как писал классик советской литературы, всего лишь один раз, чтобы, пускай и растрачивая её на такие мелочи (куда же от них деться-то? приходится и денежку зарабатывать, и по карьерной лестнице карабкаться, аки сверчок какой), не возводить эти процессы в абсолют.

Тогда что же? Познание? Хм, штука, и правда, весьма увлекательная и даже полезная, но, поскольку Вселенная бесконечно велика, а жизнь человеческая, наоборот, бесконечно коротка, то питать какие-то иллюзии на счёт познания, как смысла отдельно взятой человеческой жизни, не стоит. И даже если не ограничиваться среднестатистическим homo sapiens sapiens, а подставить в нашу формулу бытия человеческий социум, то и тут меня терзают смутные сомненья: сколько раз за последние пять тысяч лет человечество, раз достигнув вершин своего развития, падало с них в очередную пропасть тёмных веков (читай – херило большую часть накопленных знаний, сиречь перечёркивало смысл жизни предыдущих поколений)? Два раза точно имело место быть: сперва крякнула цивилизация бронзового века, потом – железного античная.

Короче говоря, с познанием в роли смысла жизни тоже не выходит каменный цветок. Итого – остаётся лишь самое элементарное: жизнь индивида ради продолжения жизни рода (биологического вида). Совсем как в старой поговорке, от которой общественность, почему-то, восприняла лишь первую часть, напрочь позабыв о второй: дети – цветы жизни на могилах их родителей.

Такой ответ на вопрос был бы удовлетворительным, окажись человек муравьём или пчелой. Но у нас с вами таки индивидуальное сознание, каждый из нас воспринимает центром Вселенной себя, а не человеческий род. Для нас всё, что было до нашего появления на свет, – это миф, т.е. говоря нормальным человеческим языком, было давно и неправда, миф, который продажные историки перепевают на разные лады, согласно прейскуранту, или просто прячут он нас; а вот с нашего рождения начинается собственно реальная история. Поэтому, хотя родитель готов отдать свою жизнь во благо своего потомства, сводить смысл его бытия к тому, чтобы стать навозом, удобряющим почву для собственных детей, – это, пожалуй, перебор.

В итоге, что же мы имеем? Вроде бы на заданный в начале данной заметки вопрос нет и быть не может никакого внятного ответа. Жизнь наша пуста и бессмысленна, и каждый волен заполнять её, как собственный балкон, т.е. любым бесполезным хламом (например, чувственными удовольствиями). С другой стороны, эта самая жизнь без всякого смысла – она зело хороша, и расставаться с нею никому, находящемуся в здравом уме и твёрдой памяти, не захочется. Помните, как в притче о человеке, который сам для себя пытался решить, в какое же время года лучше отдать концы? Весной природа расцветает, и хочется ею любоваться; летом тепло – солнце, море, пляж; осенью сыро и мерзко – не шибко хочется быть закопанным в землю в такую-то слякотную погоду; зимой так и вообще холодно, даже покойнику.

Короче говоря, смысла в человеческой жизни нет, и в то же время он, смысл, есть. Человеку свойственно всегда стремиться заглянуть за горизонт, узнать, чем закончится вся эта бодяга, рекомая жизнь. Но поскольку его бытие мимолётно, шансов на это ни у кого нет, и потому, пожалуй, единственный смысл в нашем бренном существовании – дать насладиться всем этим цирком-шапито стороннему наблюдателю, ибо как говорил трясущийся в Паркинсоне старик Шекспир,

… Весь мир – театр.
В нём женщины, мужчины – все актеры.
У них есть выходы, уходы.
И каждый не одну играет роль.
Семь действий в пьесе той.
Младенец, школьник, юноша, любовник,
Солдат, судья, старик...

Это ли не доказательство существования Демиурга?..

Золотой статер Пантикапея

О ВОСПИТАНИИ ЭЛИТЫ

Интересная практика из времён поздней Римской империи (хотя, очень сильно подозреваю, что и непоздней тоже): вторая половина IV от Р.Х. – ещё чуть-чуть и – всё! – сушите вёсла, ибо приплыли [Хизер П. Падение Римской империи. – М.: Издательство АСТ, 2019. – с. 36 – 39]. Итак:

… Основной принцип этой образовательной системы состоял в интенсивном изучении небольшого числа литературных текстов под руководством специалиста по языку и литературному толкованию – грамматика. Это занимало семь или более лет, начиная с восьмилетнего возраста. При этом сосредоточивались только на четырёх авторах: Вергилии, Цицероне, Саллюстии или Теренции. Затем ученик поступал к ритору, у которого он изучал большее число текстов, но методы в целом использовались те же самые. Тексты читались строчка за строчкой, и каждый языковой оборот обязательно выявлялся и обсуждался. Обычное школьное занятие состояло в описании события из повседневной жизни в стиле одного из избранных авторов («Состязания на колеснице, как их мог бы изобразить Вергилий: начинай»). Важно отметить, что эти тексты считались составляющими канон «правильного» языка, и дети должны были усвоить оный, чтобы использовать как его лексику, так и сложный грамматический строй. Всё это должно было держать образованного латинянина в своего рода культурных тисках, предотвращая или, по крайней мере, серьёзно задерживая процесс естественных изменений в языке. К тому же это позволяло сразу же понять, кто перед тобой. Как только представитель римской элиты открывал рот, становилось очевидно, что он изучал «правильную» латынь. Это как если бы современная система преподавания сосредоточилась на изучении сочинений Шекспира с целью различать образованных людей от других по их способности говорить на языке Шекспира. Найденные в погибших во время извержения 79 г. Помпеях граффити позволяют понять, насколько элитный латинский IV в. отличался от народной речи, показывая, что повседневная латынь уже эволюционировала в сторону менее структурированного в грамматическом отношении романского наречия.



Квинт Аврелий Симмах, как принято считать, прибывает после своей смерти на небо на руках гениев и в окружении бога Солнца и прочей паганской нечисти знаков зодиака.

Однако искусством говорить дело не ограничивалось. Симмах и его друзья заявляли, что, помимо языка этих текстов, постижение их содержания делает их людьми такого уровня, с которыми никто не может сравниться. Латинская грамматика, доказывали они, является инструментом для развития логически точного мышления. Если вы не умеете мастерски использовать времена и наклонения, то вы не можете точно высказать то, что думаете, или правильно выразить верное соотношение между вещами. Другими словами, грамматика была введением в формальную логику. Симмах и люди его круга воспринимали также излюбленные литературные тексты как своего рода свод данных о поведении человека – как хорошего, так и плохого, руководствуясь которыми каждый человек может усвоить, как можно поступать и как нельзя. На уровне обыденного сознания это означает, например: судьба Александра Великого учит тому, что не надо напиваться за обедом и бросать копья в лучших друзей. Однако можно извлечь уроки и более тонкого свойства, касающиеся гордости, стойкости, любви и так далее, а также их последствий: всё это иллюстрируется примерами судеб и поступков конкретных индивидов, становится достижимым высший уровень. То есть более глубоко – и здесь их суждения отражали дидактическую философию, впервые начавшую развиваться в классической Греции, – Симмах и люди его круга обосновывали тезис о том, что только размышления о судьбах многих известных людей с их хорошим или дурным поведением дают возможность человеку развить в полной мере интеллектуальную и эмоциональную стороны его «я» и достичь наилучшего из возможных состояния. Подлинные сострадание, любовь, ненависть и восхищение, разумеется, недоступны необразованным людям; просвещение и истинная человечность должны выковываться в кузницах латинских училищ. Как говорил Симмах о некоем Палладии: его «красноречие приводило в волнение слушателей-латинян по причине мастерства, с которым была построена его речь, богатства образов, глубины мыслей, блеска стиля. Я так считаю: ораторское дарование [Палладия] столь же достойно подражания, сколь и его нрав». Но с точки зрения Симмаха и его товарищей, образованные римляне не только говорили на изысканном языке, но и обсуждали на нём предметы, недоступные пониманию людей непросвещённых.

С современной точки зрения всё это очень малопривлекательно. Хотя грамматики старались использовать при необходимости свои тексты как материалы по истории, географии и другим предметам, курс обучения был очень однобок. Сосредоточенность на языке превращала латинские тексты в чисто формальное средство. В своих письмах Симмах имел склонность обращаться к любому адресату, как жаловалась королева Виктория на Гладстона, словно на официальном приеме: «Так что никто не должен обвинять меня в том, будто я прервал нашу переписку. Я скорее поспешу исполнить свои обязательства, нежели в долгом бездействии ожидать твоего ответа» (Symm. Epist. I. 1). Так начинается первое письмо сборника, написанное им отцу в 375 г. Подобный формализм в отношениях отца с сыном не рассматривался в IV в. как нечто неуместное. Действительно, древние стремились к тому, чтобы плодом полученного ими изысканного образования стала, прежде всего, искусная речь перед аудиторией. Симмах пользовался известностью у современников и хотел быть известным как «оратор» и имел обыкновение отсылать друзьям копии своих речей.

Не все римляне позднеантичной эпохи были до такой степени сосредоточены на образовании и его важности, как Симмах, но все соглашались с тем, что оно помогало человеку не только понять, в чем заключается добродетель, но и убедить окружающих в правильности своего мнения. Иными словами, это было то, что позволяло руководить остальными людьми…

В общем, язык – наше всё. Хотя, конечно, доскональное изучение языка четырёхсотлетней давности и его активное использование в повседневной жизни смотрится тем более странным, чем больше пытаешься мысленно переложить речи нынешней политической элиты на изнасилованное Петрусом Магнусом великорусское наречие образца начала XVIII-го столетия…

Будёновка

«ЦАРСТВО БОЖИЕ НА ЗЕМЛЕ» (1)

И снова – о квартирном вопросе в Советском Союзе. Ситуация по состоянию на лето 1928-го года, как она виделась товарищу Троцкому Льву Давидовичу [Архив Троцкого. В 3-х тт. Том 3. Часть 1. – Харьков: «Око», 2002 . – с. 252 – 253]:



В газете «Харьковский пролетарий» от 14/VI с.г. помещены материалы относительно жилищных условий, в которых живут рабочие. Оказывается, что в СССР жилищные условия для рабочих хуже, чем для всех остальных слоёв населения.

Так, например, в Харькове на одного рабочего приходится 5,6 кв. м, служащего – 8 кв. м, на лиц свободных профессий – до 10 кв. м и на нэпманов – 6,3 кв. м (данные только по жилкооперации, благодаря чему жилплощадь нэпманов является невысокой). Ещё более яркая картина в Одессе, где на одного рабочего приходится 7,3 кв. м, на служащего – 11,9 кв. м, на лицо свободн[ой] профессии – 16 кв. м и на нэпмана – 9 кв. м.

Приводя эти данные, газета пишет, что «неправильно остановиться на цифрах, иллюстрирующих количественное распределение жилплощади. Все данные говорят о том, что среднее качество рабочей квартиры гораздо хуже квартир остальных социальных групп. Из 40 тысяч обследованных рабочих Харькова 38% живут в подвалах».

В той же статье говорится, что «это явление не случайное. Приблизительно так же распространяется жилплощадь во всех крупных городах Украины», – да и во всём Союзе, добавим мы от себя.

Казалось бы, что при таком положении надо усилить нажим на квартплату нэпманов, лиц свободных профессий и высших категорий служащих. Совершенно иначе поступает нынешнее руководство. По новому закону о квартплате, который вводится с 1 сентября (первая уплата по новому закону – в октябре), ставки квартплаты повышаются только для наименее обеспеченных слоёв населения. При доходе в 400 руб. и выше ставки квартплаты остаются прежними (см. журнал «Жил[ищное] т[оварищест]во» № 28).

Итак, ставки квартплаты для получающих до 70 руб. повышаются в среднем на 65%. Для получающих от 70 до 100 – на 34%, для получающих 100 – 145 руб. – на 13%, а для получающих свыше этой суммы – на 5,8 и меньше процентов.

В то же время ставки для лиц свободной профессии и нэпманов остаются без изменения. Ставки для кустарей, имеющих наёмных рабочих, повышаются в среднем только на 9 – 10% и то при годовом доходе ниже 4.000 руб. (при более высоком доходе ставки не изменяются). Наконец, ставки для кустарей, не имеющих наёмного труда, понижаются в среднем на 9 – 10%.

Таким образом, значительное увеличение ставок проводится по новому закону только для низших слоёв рабочих и служащих. Ставки всех остальных категорий изменяются в незначительной степени.

Закон, ухудшающий и без того тяжёлое материальное положение рабочих, – непролетарский закон. Надо требовать ответа от депутатов Моссовета, как они допустили принятие такого закона. Надо включать требование об отмене этого закона в наказ Моссовету. Надо добиться пересмотра этого решения во что бы то ни стало.

Будёновка

И ЕЩЁ ЦИТАТЫ

В дополнение к вчерашнему... Добрые люди подсказали интересную статью Николая Савченко «Подробно о потерях Великой Отечественной», опубликованную на сайте Демоскоп Weekly ещё летом 2013-го года. Особо растекаться мыслью по древу не стану – просто конспективно изложу основные реперные точки авторских изысканий (диаграммы оттуда же):

Сперва – принципиальный момент:

… Самое первое, что следует указать в связи со страшной цифрой потерь в Великую Отечественную войну – это то, что даже из официального сборника «Россия и СССР в войнах ХХ-го века» однозначно следует, что цифра 26,6 млн включает в себя не только жертвы населения на оккупированной территории и потери вооруженных сил убитыми и умершими от ран, но и сверхнормативную смертность мирного населения тыловых советских областей. Последнее следует особенно подчеркнуть, поскольку ранее по политическим соображениям этот факт никогда не подчеркивался советской исторической наукой, однако нам представляется важным осторожно и тактично уточнить существо дела…

Далее – предварительные цифры без учёта миграции населения:



Избыточная убыль населения с июля 1941 года по январь 1946 года по группам на оккупированных и тыловых территориях СССР,  млн. человек.

Оказывается, что 56% списочной убыли народонаселения приходится на оккупированные области и республики и 44% на тыловые. Мужчины призывных возрастов в целом по СССР взяли на себя 67,0% убыли, а отдельно на оккупированных территориях – 58,2% и на тыловых советских – 78,9%. Кроме того, лица старшего поколения сверх нормы умирали примерно одинаково по обе стороны фронта. Что же касается детей, то получается отрицательное значение сверхнормативной убыли населения тыловых областей. Это означает, что, несмотря на военную смертность в советском  тылу, количество детей 1929 – 1938 годов рождения не только не сократилось, но даже выросло. Это следы массовой эвакуации детей в тыл в 1941 – 1942 годах. И соответственно, количество детей в оккупации сильно сократилось, но некоторая часть этого сокращения к счастью объясняется вывозом детей, а не только их гибелью. Мы также видим, что среди убывших сверхнормативно мужчин призывных возрастов из 16,84 млн. человек было уроженцев тыловых областей и республик 8,66 млн. и оккупированных регионов – 8,19 млн. Что же касается мирного населения (женщины, дети и старики), то их всего в СССР убыло 8,28 млн, и в том числе отдельно из тыловых регионов 2,32 млн и из оккупированных – 5,88 млн. …

Далее – цифры, очищенные от миграционных влияний, и вывод:

… даже по самым осторожным оценкам оккупированные территории покинуло в 1939 – 1959 годы на восток на 535 тыс. больше человек, чем прибыло в обратном направлении. Но скорее всего эта цифра была больше за счет какой-то части оставшихся на востоке страны эвакуированных. Всего, с учетом наших оценок миграции через границу оккупированных и тыловых областей, потери мирного населения тыловых и оккупированных территорий будут выглядеть следующим образом:



Сверхнормативная убыль населения СССР с июня 1941 по январь 1946 года с учетом миграции через границу между оккупированными и тыловыми регионами СССР.

На тыловых территориях погибло или умерло сверхнормативно 3,34 млн., а на занятых фашистами землях 4,05 млн. мирных жителей. Среди них было примерно 2,1 млн. мирных жителей еврейской национальности – жертв геноцида. Таким образом, нееврейские жертвы на оккупированных землях – это около 1,95 млн. человек. Среди них и умершие сверх обычной мирной смертности люди из всего населения оккупированных территорий за счет ухудшения условий жизни, и погибшие от военных действий (штурмы и бомбежки городов), и погибшие от карательных экспедиций, и погибшие на службе в коллаборационистских формированиях. При этом сверхсмертность мирного населения на тыловых территориях составила 3,34 млн., величина большая, нежели потери всего остального, кроме евреев, мирного населения в оккупации. Сравнительно высокая смертность в тылу вполне объяснима тяжелыми условиями жизни в первую очередь среди эвакуированных и депортированных. Таким образом, всего во время войны погибло и умерло сверх обычной смертности 7,39 млн. мирных жителей до 1939 года рождения, из которых 54,8% погибло или умерло на оккупированных землях и 45,2% на тыловых.

Штандарт Перемышльской земли

АКТУАЛЬНО-НАЦИОНАЛЬНО-МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОЕ…

Нынче неосторожно включил телевизор, а там – канал «Спас». Идёт какое-то обсуждение в студии. Судя по заставке, гутарят за палестино-израильский вопрос. И милая молоденькая девочка говорит какому-то мужику в косоворотке или чём-то подобном (подозреваю, что при этом она видит себя мегакрутым аналитиком и специалистом по политическим вопросам) что-то в духе: «Там русские, наши люди. И нам надо решить, как нам им помочь…». И подумалось мне после услышанной фразы, вот о чём.

Живя в России (не важно какой – в большевицкой ли, в императорской или в так называемой новой России), вы для окружающих жид пархатый или палестинский казак (тут, на самом деле, всё зависит от богатства фантазии вашего собеседника). Над вами издеваются, глумятся, а если очень не повезёт, то и совсем устраивают вам и вашим близким pogrom. Вас всячески выдавливают из страны, выпихивают буквально пинками под зад. И наконец, сдавшись, вы под улюлюканье толпы таки уезжаете.

А потом, когда вы, будучи выброшенным за пределы России, в этом самом Забугорье вдруг открываете какую-нибудь вакцину или изобретаете самоходный фонограф с совмещённой функцией радиовещания и поджарки тостов, во всех российских энциклопедиях появляются статьи о вас, в коих усердно педалируется ваше российское происхождение. А по ТВ барышни с претензиями на аналитический склад как бы ума открывают общественности глаза: тысячи вчерашних жидов пархатых и палестинских казаков – это на самом деле армия нынешних россиян, сиречь своих. Которых, как известно, русские не бросают…

Штандарт Перемышльской земли

К ВЧЕРАШНЕМУ

Долго думал, как лаконично, и, в то же время, не потеряв точности, описать суть происходивших семьдесят с гаком лет назад событий. То, как квалифицирует их нынешняя российская историография, меня не устраивает от слова «совсем», ибо, во-первых, откровенное враньё, во-вторых, враньё не- и даже антинаучное.



В общем, ломал голову долго, а нынче утром сами собой всплыли в памяти слова из песни Владимира Высоцкого «Песня-сказка о нечисти» (большинству, наверное, она известна просто по первой своей строке – «В заповедных и дремучих страшных Муромских лесах…»). Вот эти самые:

И теперь седые люди помнят прежние дела –
Билась нечисть груди в груди и друг друга извела.
Прекратилось навек безобразие,
Ходит в лес человек безбоязненно.
И не страшно – ничуть!

Именно так – «билась нечисть грудью в груди…». Правда, с «и друг друга извела» не совсем получилось: кое-кто ещё полвека после того Армагеддона загрязнял атмосферу.

Дальше, конечно, можно кричать, топать ногами и возмущаться ещё тысячью и одним способом. А можно отложить в сторону пафос и гордость и просто поразмыслить над случившимся...

Галльский Петух

ПО ПОВОДУ ОДНОЙ ГОДОВЩИНЫ

Откровенно говоря, меня всегда удивляли заявления вроде того, что-де французы опозорились в 1940-ом году, показав себя плохими вояками. Как по мне, так любители жаб и баб, вина и прочей снеди просто сделали свой выбор (во многом предопределённый психологической травмой, полученной ими двумя десятилетиями ранее), и в этом смысле суд над маршалом Петэном и его соратниками – не более чем дань послевоенной политической конъюнктуре.



Маршал Петэн в суде. 30-ое июля 1945 года.

Уж кто-кто, а Анри Филипп Бенони Омер Жозеф Петэн – в отличие, кстати говоря, от своего бывшего подчинённого разжалованного им генерала де Голля – перед французским законом был чист, аки агнец: сограждане не желали воевать, и маршал, восприяв власть от Поля Рейно, дал им то, чего они хотели больше всего – мира. В этом смысле весьма показательна зарисовка, сделанная в июне 1940-го года Unser Giftzwerg генералом от инфантерии Готхардом Федором Августом Хейнрици (кстати, всегда было интересно – он Федор, Фёдор или вообще Федор?) в его письме матери [Заметки о войне на уничтожение: Восточный фронт 1941 – 1942 гг. в записях генерала Хейнрици. – СП(б): Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2018. – с. 258]:

... Впечатление о французском народе, которое мы получаем, – опустившееся, почти нежизнеспособное общество. Народ выглядит так же, как и шато, вокруг которых он толпится, – пришедшие в упадок и с налётом декадентства. Показательно, что в последнее время воюют уже не белые французы, а только чёрные. Следы их потомства постоянно встречаются в народе. Вчера один взятый в плен студент с типично негритянскими чертами ответил мне на вопрос о своей расе: Cocktail (помесь). В остальном повсюду в народе видна явная ненависть к англичанам. Наших солдат встречают с подчёркнутой покорностью. Сильной национальной гордости не заметно вовсе. Недавно в одном из замков я видел эстамп Наполеона Великого. Он был превосходен по своему исполнению. Наполеон был изображен как император в роскошном одеянии. Какая пропасть между тогдашней Францией и теперешней!..

В общем, всё, как в старом бородатом анекдоте: «С таким настроением, приятель, ты слона не продашь!». Но после войны Франция очень хотела оказаться в нужном лагере и потому с готовностью забыла о сделанном пятью годами ранее выборе. Добровольном, к слову. А из героя Великой войны слепили козла отпущения. И, вот, именно это, а не капитуляция в июне 1940-го года разбитой и не желающей сопротивляться страны и заслуживает всяческого порицания.