Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Штандарт Перемышльской земли

«ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЗДРАВСТВУЙТЕ ВАМ!» (с)

Дорогие друзья!

Этот блог существует уже несколько лет, в течение которых здесь было опубликовано более трёхсот четырёхсот пятисот шестисот семисот восьмисот записей: кто-то скажет, что этого мало, кто-то заметит, что много, – и каждый будет по-своему прав. Тем не менее, полагаю, это хороший повод для того, чтобы задаться вопросом, который озвучил один из героев Джеки Чана: Who am I?. Да, по-моему, пришло время представиться. «Что за чудеса! – воскликнет иной удивлённый читатель. – Среди уважающих себя людей принято, приходя в чужой дом, сперва называть себя, а уже потом завязывать дружеский разговор, но никак не наоборот!». Ваша правда, есть такая традиция.


Впрочем, полагаю, меня извиняет то обстоятельство, что аз, многогрешный, живу по старому ветхозаветному изречению: «Каждый получит по делам своим». И действительно, что даст читателю стандартное представление человека, о котором, вы, быть может, слышите в первый и последний раз? Похвальба? Красивые слова? Или правда? Поэтому я думаю, мои читатели сначала должны увидеть новичка в деле, а уже затем решить, хотят ли они вообще о нём что-либо узнать. Полагаю, в деле вы меня увидели. Совсем чуть-чуть. И если моё творчество вас заинтересовало, давайте знакомиться.
Collapse )
promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
Уголок автора

«КАЖДЫЙ ПОЛУЧИТ ПО ДЕЛАМ СВОИМ» (с)

За те несколько лет, что существует этот журнал, в нём появилось уже без малого четыре сотни пять шесть семь восемь сотен заметок – больших и не очень, интересных и так себе. В общем, разных. И честно говоря, я уже и сам порой теряюсь: писал ли я что-то на некую тему или нет? Всякий раз, выбирая предмет для обсуждения, приходится переворачивать верх дном весь журнал, чтобы убедиться, что вопрос ещё не поднимался.

Так ведь то я, автор этих самых заметок – человек, который их пишет и, по идее, должен ориентироваться в них, аки рыба в воде! А что же говорить о вас, моих читателях?! И уж совсем страшно становится – аж волосы встают дыбом! – стоит только представить ситуацию, в которой оказывается случайный посетитель блога. Что он видит, едва зайдя сюда? Правильно – какое-то приветствие с ненужными подробностями из жизни автора, которые, если и будут кому-то интересны, то, разве что, после ознакомления с содержанием блога.


Публичная библиотека Цинциннати

В общем, поразмыслил я над эргономичностью своего журнала, не забыл бросить взгляд на маркетинговую составляющую (а то как же – в рыночных реалиях окружающей действительности даже за читателей нужно бороться!) и решил соорудить оглавление блога, в котором будут закреплены гиперактивные ссылки на наиболее интересные (конечно же, с моей точки зрения) заметки, сгруппированные по темам.

Итак, «погнали наши городских» (с)!

Опубликованные произведения:

На живца – раз, два, три и четыре
«И был вечер, и было утро: день шестой…»
Будни женатого человека
Город и его имена – раз, два, три, четыре, пять и шесть

История:

Новое время:

Белое море, Балтика и русский торговый интерес

Новейшая история:

Кулак versus Советская власть – раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь и девять
О ленд-лизе и не только – раз, два, три и четыре
Искусство арифметики – раз и два

Карл Маркс и все-все-все:

Генеалогическое...
Der junge Karl Marx” или Почему иногда лучше жевать, чем говорить – раз и два
“Jenny Marx. La Femme du Diable” – раз, два, три и четыре
По следам юбилея – раз, два и три

Штандарт Перемышльской земли

О САМОЛЮБОВАНИИ И СОБСТВЕННОМ ВЕЛИЧИИ

Иногда надо себя удерживать от громких фраз и излишнего пафоса. Потому вот вам простой совет – всякий раз, когда вы станете мечтать о космических кораблях, бороздящих просторы Вселенной, и фантазировать о человечестве будущего, заселяющего самые отдалённые уголки Галактики, вспоминайте эту картинку и помните, что мы с вами появились на этом празднике жизни всего-то за 77 секунд до его начала:



Глядишь, тогда – совсем в духе кольца царя Соломона – вас и попустит малость…

Российская Империя

ИМЕНА

Наткнулся я в мемуарах русского богослова и заслуженного профессора Санкт-Петербургской духовной академии Александра Львовича Катанского на совершенно очаровательную историю о его родственнике, специалисте по ветхозаветной истории и истории Библии и профессоре той же академии Фёдоре Герасимовиче Елеонском. Услышал бы от кого в реальной жизни, принял бы за анекдот. Итак – слово известному богослову [Катанский А.Л. Воспоминания старого профессора. С 1847 по 1913 год. – Нижний Новгород: Нижегородская духовная семинария, 2010. – с. 24 – 25]:

... В 1847 году поступил я в Нижегородское духовное училище, во II класс, имея от роду 10 лет (поздненько, почему и окончил семинарию 21 года). Тогда духовные училища состояли из четырёх классов (I, II, III и IV). Первый был, так сказать, приготовительным, в нём учили только читать и писать и, может быть, самым первым правилам грамматики. Первый и второй класс имели курс годичный, а третий и четвёртый – двухгодичный. Первые два класса составляли приходское училище, третий же и четвёртый – уездное.



То, да не то: Нижегородское мужское духовное училище 1890 1891 годов постройки близ церкви Святого Сергия. Виноградов В.И. Художественный альбом Нижнего Новгорода и ярмарки в двух выпусках, с пояснительным текстом (Нижний Новгород: Типо-литография С.Н. Казачкова, 1896).

Поступил я во II класс вместе со своим сверстником и одногодком Ф.Г. Елеонским (был он старше меня только на полгода), родным моим дядей, братом моего отца, бывшим последние годы заслуженным ординарным профессором и почётным членом С.-Петербургской духовной академии (сконч. в 1906 г.). Привезён он был его отцом, а моим дедом, из села Успенского, где его отец был также диаконом, как и мой. Живо помню, как мой отец и дед привели нас с Ф.Г. Ел-м к ректору Нижегородского духовного училища, протоиерею Лебединскому, бывшему в то же время кафедральным протоиереем, но кажется ещё не старшим. Привели нас в большой каменный дом соборного духовенства и поставили в одной из прекрасных, высоких и богато обставленных комнат протоиерейской квартиры. Мы оба сильно трусили и от непривычной нам обстановки, а главное – от предстоящего нам при поступлении в училище экзамена, но, оказывается, – совершенно напрасно, так как экзамена совсем не было. Предложен был нашим родителям только вопрос, чему нас учили и что мы знаем, а затем зашла речь о том, под какими фамилиями нас записать в список. На это отец мой заявил, что желал бы дать мне фамилию «Невский» по имени моего ангела, св. Александра Невского. Но тут о. ректор с живостью заметил, повысив голос: «Ну уж нет, довольно менять фамилии; только что вышел указ Св. Синода, запрещающий давать детям произвольные фамилии. Пусть фамилия твоего сына будет Катанский, – то есть твоя фамилия». Но затем тут же сам о. ректор совершил нарушение синодского указа. Когда мой дед, сам по фамилии Владимирский, имея трёх сыновей с различными фамилиями (Катанский, Садов и Елеонский), заявил в свою очередь, что желал бы своему четвёртому сыну, Фёдору Герасимовичу, дать фамилию «Фаворский», о. ректор пришёл в негодование, воскликнув: «Что же это такое? что за пестрота? Я знаю, что твой третий сын учится в семинарии (П.Г. Елеонский, отец Ф.П. Ел-го, нынешнего преподавателя Нижегородской духовной семинарии, магистра С.-Петербургской академии, – был он, кажется, тогда в словесности, или в философском классе, как тогда называли низший и средний классы семинарии), так пусть будет твой четвёртый сын также Елеонский». Почему же не «Владимирский» по имени отца его, моего деда? – о. ректор этого не объяснил, а возразить ему, конечно, не посмели смиренные отцы диаконы. В заключение, а может быть и в самом начале аудиенции у о. ректора (не помню), вручены были ему почтительно: моим родителем – 1 р., а дедом, как более бедным сельским диаконом, – 50 к., что в то время было в общем обычае и никого не смущало...

Золотой статер Пантикапея

ПРОКЛЯТОЕ СТОЛЕТИЕ

К началу III в. от Р.Х. караванная дорога длиной в 7.000 километров (или даже больше) связывала воедино огромный Евразийский материк: от Великой Китайской равнины на востоке и до Сирии и Палестины на западе. Так или иначе, в поддержании функциональности маршрута были заинтересованы четыре великие державы той эпохи, которые по совместительству являлись и выгодополучателями от проекта – империя Хань, Кушанское царство, Парфянское царство и Римская империя:



До поры до времени дела у них шли прекрасно, даже не смотря на периодически вспыхивавшие между участниками проекта вооружёнными конфликтами: с востока на запад двигались верблюжьи караваны, гружённые шёлком и прочими приятностями, а с запада на восток тёк поток серебра (тоже, знаете ли, не меньшая приятность, ага). Но потом, в этом самом III-ем столетии, будь оно неладно, что-то пошло не так. Прямо, какой-то системный сбой приключился, причём везде.

Первыми массовый дебош устроили парфяне. Около 212 г. от Р.Х. в глубинах их царства, в Парсе, подняли мятеж чистокровные персы во главе с неким Ардаширом, сыном Папаки. Но вместо того, чтобы взять и как и положено в таких случаях утопить бунт в крови, а вождей бунтовщиков посадить голым задом на кол, парфянские цари решили немножко – совсем чуть-чуть! – порезать друг друга: за власть над Парфией сцепились два брата из рода Аршакидов – Вологез VI и Артабан V. И пока они бегали один за другим, Ардашир разбил в сражении Вологеза, а потом и его братца Артабана, а затем в 226-ом году в Ктесифоне провозгласил себя шахиншахом возрождённой Персидской империи.



Слившие все полимеры: Вологез VI (слева) и Артабан V (справа).

К западу от персов в 235 г. от Р.Х. внезапно помер Марк Аврелий Север Александр, более известный как Александр Север. Впрочем, как – помер: грохнули отца родного его же собственные легионеры, ибо нефиг сперва им добычу сулить от маленькой победоносной войны, а потом раскатавшим губы легионерам кукиш под нос совать. Короче Александра Севера грохнули, тушку его где-то под заборчиком прикопали – и понеслась душа в рай: следующие полвека Рим покоя не ведал. Это ж надо было так постараться-то – 35 императоров и 18 узурпаторов за 50 лет! Хотя, следует отдать древним цыганам ромеям должное: стараться старались, но не переусердствовали – империю окончательно не уронили.



«Дом, разделившийся сам в себе»: Римская империя в 271 г. от Р.Х.

На Дальнем Востоке всё в III в. от Р.Х. тоже не слава Богу было: к 220-му году китайцы благополучно распилили наследие предков (начали они ещё в 184 г. от Р.Х. восстанием Жёлтых повязок), и на месте империи Хань внезапно образовалось четыре независимых государства – Вэй и Янь на севере, У на юге и Шу на западе. Началась мегозаруба между этими государствами, вошедшая в историю Китая под названием Троецарствия, которая закончилась спустя 60 лет объединением страны под флагом империи Цзинь. При этом ханьцы так увлечённо выпускали кишки друг другу, что в 280 г. от Р.Х., когда провели новую перепись подданных, вдруг оказалось – surprise! – что из 56 млн. налогоплательщиков, живших в стране при доме Хань, куда-то бесследно пропали 40 млн. китайцев!



Columbia Pictures” представляет фильм Квентина Тарантино «От заката до рассвета, или Куда делись налогоплательщики?».

Ну и, наконец, Кушанское царство. О нём известно менее других, поскольку письменных источников – кот наплакал; выручает разве что нумизматика. Короче говоря, известен лишь результат, без особых подробностей – все умерли! царство в III ст. от Р.Х. благополучно развалилось. Причём, одни историки говорят, что произошло это во второй четверти столетия, другие – что в самом начале века. Первые утверждают, что причиной стали завоевательные походы персидского шахиншаха Шапура I и своим следствием они имели потерю кушанскими царями их владений в Бактрии; вторые пишут, что от Кушанского царства отпали их индийские владения, а сами цари вернулись на родину, в Бактрию, где с переменным успехом и отбивались от персов.



Кушанское царство во II в. от Р.Х.: где-то так, но возможны варианты…

Как бы то ни было, а результат на лице налицо: четыре крупнейшие империи поздней античности, игравшие роль своего рода драйверов древнего проекта по глобализации Ойкумены, в III в. от Р.Х. оказались у разбитого корыта. Произошло это практически синхронно, причём причины, вызвавшие все эти кризисы, носили внутренний характер (разве что кроме случая с Кушанским царством, хотя и тут, наверное, возможны варианты). Поэтому и возникает вопрос: а случайность ли это?

Тевтонский Орден

«РЕЦЕПТ ЕЁ МОЛОДОСТИ»

Давайте-ка поговорим сегодня о вечно живом Китае. В дискуссии, разгоревшейся недавно по поводу заметки о фэнтезийных мирах, именно эта страна приводилась многими комментаторами в качестве примера, демонстрирующего ущербность тезиса о транспортной связности империй древности, как одной из ключевых причин их распада: дескать, 4 тысячи лет прошло, а ему хоть бы хны! даже в условиях отсутствия там железных дорог и электрического телеграфа!!

В общем, попробуем ответить на вопрос: как же так? в чём причина бессмертия Китая?
И начать, наверное, следует с двух крайне важных для понимания вопроса ремарок – ремарок, которые одними людьми понимаются и принимаются в расчёт, а иными напрочь игнорируются.



Империя Тан и её протектораты.

Первое – на самом деле, говорить о какой-то вечности Китайской империи некорректно: это государство не единожды в своей много вековой истории разваливалось на части и потом, спустя годы, десятилетия, а где-то – даже через века, объединялось заново, правда, совсем иными людьми. Собственно говоря, история Китая – это история разных государств, если в определении государства мы будем следовать заветам дедушки Ленина и ещё целой кучи мудрецов былых времён, кои рассматривали государство, как механизм, призванный решать задачи определённого рода. Второе – и это в некоторой степени вытекает из первого – история Китая представляет собой историю разных народов с различными языками и верованиями, волею судеб оказавшихся на одной территории.

Оба названных обстоятельства практически с порога подводят нас к пониманию того, что длительность истории Китая в некоторой степени была предопределена некими базовыми объективными обстоятельствами, наличие которых позволяло каждому последующему владетельному дому, взявшему на себя функцию восстановления предыдущей империи, отстроить здание новой на старом фундаменте. Совсем, как в случае с империями Ближнего Востока: на развалинах Персидского государства и практически в тех же границах возникла Македонская империя, которую затем сменило чуть уменьшенное, но всё так же охватывающее ключевые районы государство Селевкидов, потом там же появилось Парфянское царство и многие-многие другие, вплоть до государства Сефевидов.



Империя Ахеменидов на пике своей экспансии. 500 год до Р.Х.



Македонская империя в 323 году до Р.Х.



Государство Селевкидов в 281 году до Р.Х.



Парфянская империя в 94 году до Р.Х. в правление Митридата II.



Сасанидская империя в 621 году от Р.Х.



Государство Сефевидов при шахиншахе Исмаиле I (годы правления: 1501 – 1524 годы от Р.Х.)

Но это всё, объясняя живучесть Китайской империи вообще, не даёт ответы на важные частности – что это были за базовые объективные обстоятельства, которые раз за разом позволяли очередному владетельному дому отстраивать империю на свой вкус, но, как правило, в старых границах? И, вот, тут мы с вами плавно переходим к тому, с чего начали, – к транспортной связности Китая. И сразу – обширная цитата из фундаментальной работы китайских товарищей «История китайской цивилизации», расставляющая все акценты [Том 3: От династий Суй и Тан до середины правления династии Мин (581 – 1525). – Москва: ООО Международная издательская компания «Шанс», 2020. – с. 42 – 49]:

Использование силы воды и развитие речного транспорта – одно из выдающихся достижений человеческой цивилизации. История каналов в Китае очень долгая. Археологи, проводившие изыскания в районе стоянки Цяньшаньян в г. Хучжоу (пров. Чжэцзян), где было местонахождение древней культуры Лянчжу, существовавшей пять с лишним тысяч лет назад, обнаружили деревянные вёсла, что подтверждает использование древними людьми лодок как средства передвижения. Высота рельефа Китая на западе больше, чем на востоке, поэтому основные реки текут с востока на запад, транспортное сообщение по воде с юга на север и обратно затруднено. Поэтому китайцы очень рано научились рыть каналы, связывая между собой изначально не связанные водные пути – особенно для усиления сообщения между Севером и Югом.

Уже в периоды Чуньцю и Чжаньго начали прорывать каналы для экономических и военных нужд. Появились канал Ша-Жу, связавший реки Шашуй и Жу-шуй (между современными Хуайяном и Шанцем в Хэнани); канал Цзян-Хань, который соединил Янцзы с р. Ханьшуй (его также называют канал Цзин-Чу, между современными Шаши и Шаяном в пров. Хубэй); канал Чжанхуатай, связывавший р. Яншуй на севере и Чжанхуатай на юге (северо-запад совр. области Цзяньли в пров. Хубэй); канал Сюй, соединивший озера Тайху и Гучэн (между современными Сучжоу в Цзянсу и Уху в Аньхое); канал Байчи («Сто ног»), протянувшийся от Чжэцзяна (ныне Ханчжоу) на юге до Гусу (ныне Сучжоу) и дальше на северо-запад, в основном повторяя маршрут современного канала параллельно Янцзы вплоть до Гуанлина (Шуган к северу от современного Янчжоу); древний канал У; канал Цзы-Цзи, связывавший реки Цзышуй и Цзишуй (на территории совр. пров. Шаньдун) и другие. Ближе к концу периода Чуньцю последний правитель царства У – У-ван Фуча (495 – 473 гг. до н.э.), желая установить свою гегемонию на Великой Китайской равнине, велел прорыть целый ряд каналов: Ханьский, соединявший Янцзы и Хуайхэ и названный так потому, что брал свое начало у города Ханьчэн близ современного Янчжоу; Хуангоу, соединявший реки Хуай и Цзи и получивший свое название из-за замысла Фуча посредством этого канала выйти к Хуанчи неподалеку от Фэнцю в Хэнани, где он пытался заставить князей-чжухоу признать его гегемоном на их съезде в 482 г. до н.э. Канал Хуангоу называется также Хэшуй, поскольку источником водоснабжения основного отрезка являются болота Хэцзэ. С востока канал доходил до притока Хуайхэ – р. Сы близ Юйтая в совр. пров. Шаньдун.

Нельзя не упомянуть и знаменитый канал Хунгоу – один из первых, которые прошли по Великой равнине. История этого канала начинается во времена Хуй-вана – правителя (370 – 335 гг. до н.э.) царства Вэй в период Чжаньго; канал получал воду из Хуанхэ к северу от нынешнего Синъяна (пров. Хэнань) и впадал в болота Путянь в районе нынешнего уезда Чжунму, затем поворачивал на восток, огибая современный Кайфэн, и впадал в р. Иншуй. Тем самым канал Хунгоу связывал реки Цзи, Пу, Бянь, Суй, Ин, Го, Жу, Сы, Хэ и Хуай, т.е. Хуанхэ и Хуайхэ вместе со всеми притоками и их речными системами, формируя так называемую систему каналов Хунгоу на равнине Хуан-Хуай.

После объединения Китая династией Цинь в целях развития транспортного сообщения и укрепления единства страны к уже имевшейся сети каналов прибавились ещё несколько, в том числе канал Линцюй (другое название – Сян-Гуйский или же Синъаньский, т.е. протекающий на границе уезда Синъань), который связал речные системы Янцзы и Жемчужной реки и укрепил связи региона Линнань с Внутренним Китаем.

После того как династия Хань избрала столицей Чанъань (ныне Сиань), необходимость снабжения столицы стала главным стимулом для развития системы каналов и укрепления связей с Великой равниной.

Один из притоков Хуанхэ – р. Вэйхэ, протекавшая через центральную часть нынешней пров. Шэньси, была мелководной, илистой, с огромным количеством изгибов, и по ней трудно было передвигаться на судах. Поэтому на 6-й год правления ханьского У-ди под девизом Юань-гуан (129 г. до н.э.) в столичном регионе был прорыт транспортный канал, вода в который поступала с восточных подножий гор Наньшань близ Вэйхэ; собственно, и сам канал тянулся почти параллельно Вэйхэ и впадал в Хуанхэ, обеспечивая транспортное сообщение. В конце Восточной Хань Цао Цао, желая способствовать интеграции Севера, занялся развитием транспортного сообщения к северу от Хуанхэ, возглавив строительство сразу нескольких каналов: Байгоу, Пинлу и Цюаньчжоу. Канал Байгоу появился благодаря водам р. Цишуй, отведённым дамбой, сооружённой из бревен ниже Лияна (нынешний Сюньсянь в Хэнани), с тем чтобы они текли в Хуанхэ. Этот канал продлили на северо-восток и соединили с р. Цинхэ (притоком р. Гучжан), которая впадает в р. Хуто на территории современного округа Цин и становится главной водной артерией региона Хэбэй. Канал Байгоу вместе с каналом Пинлу (между современными округом Цин и округом Цзинхай в Тяньцзине) и каналом Цюаньчжоу (к северу от современного Тяньцзиня) соединяли почти все впадавшие в море реки и их притоки на территории древней Хэбэйской равнины и формировали сеть каналов. Данная сеть оказала значительное влияние на открытие в эпоху Суй канала Юнцзи, а позднее и Пекинско-Ханчжоуского (Великого) канала.

Правители Суй, желая укрепить связи центра и периферии и установить политическое единство, уделяли особое внимание строительству системы каналов, соединяющих Юг и Север. Для начала они углубили канал на равнине Гуаньчжун (центр совр. пров. Шэньси), переименовав его в Гуантун, что означало «широкая магистраль», и реконструировали канал Ханьгоу, чтобы он начинался на севере в Шаньяне (нынешний Хуайань в Цзянсу) и заканчивался на юге, впадая в Янцзы там, где расположен современный Ичжэн; по этой причине данный канал переименовали в Шаньянский. Затем в суйском государстве с центром в восточной столице Лояне были прорыты каналы Тунцзи и Юнцзи. Западный участок канала Тунцзи черпал воды из рек Гушуй и Лошуй западнее Лояна. Западный участок повторял маршрут прорытого ещё при Восточной Хань канала Ян, соединяясь в Яньши с Лошуй, а потом по этой реке – и с Хуанхэ. Восточный участок черпал воды Хуанхэ в Баньчжу (к северу от нынешнего Синъяна в пров. Хэнань) и дальше тянулся вдоль русла Бяньшуй до района современного Кайфэна, где поворачивал на юго-восток и впадал в Хуайхэ (напротив нынешнего Сюйи), после чего соединялся с каналом Шаньян и через него – с Янцзы. Таким образом, всё, что производилось на правобережье Янцзы, можно было по воде доставить на равнину Гуаньчжун. Низовья р. Цин были углублены так, чтобы связать канал Юнцзи на юге с Хуанхэ, а через восточный берег р. Цинь, в регионе современного Учжи в Хэнани, воду получали из рек Цин и Ци, после чего канал почти повторял русло Байхэ от Тяньцзиня до Уцина и русло р. Юндин от Уцина до юго-западных предместий Пекина. В 7-м году правления под девизом Да-е (611 г.) император Ян-ди, готовившийся к покорению Когурё, прошел из Цзянду по этим каналам вплоть до Чжоцзюня. Впоследствии, уже при Сун, был построен Цзяннаньский канал с использованием и углублением каналов, шедших вокруг восточного берега оз. Тайху и продолженных до Юйхана (ныне Ханчжоу).

Танская династия, унаследовавшая традиции династии Суй, продолжила развитие сети каналов. При Тан каналы, построенные при Суй, стали именовать «водными путями» (цаоцюй) или «искусственными реками» (цаохэ), поэтому западный отрезок канала Тунцзи называли Бяньцюй, Бяньхэ или Бяньшуй, а Шаньянский и Цзяннаньский каналы стали называть «казёнными» (гуаньхэ). При династии Тан в разных регионах прорыли ещё около 30 каналов, самыми важными из которых были Сушуй (от современного Вэньси в Шаньси до Линьцзиня, соединялся с р. Су), ответвление канала Юнцзи (в районе современного Дамина в Хэбэе), каналы Чжаньцюй (шел от канала Бяньшуй у современного Кайфэна до р. Цзишуй), Шэнъюань (соединял реки Вэй и Цянь), Чжи (шел от Сюйи до Ян-чжоу), Илоу (сдвинул место впадения Шаньянского канала в Янцзы на восток в Гуачжоу, прямо напротив того места, где в Янцзы впадал канал Цзяннань), Мэн (брал воды из Янцзы к северо-западу от Чжанчжоу и впадал в канал Цзяннань, использовался для перевозки податного хлеба), Пинлу (находился на северо-востоке современного округа Цанчжоу, использовался для перевозок вдоль побережья, чтобы нивелировать риски морских перевозок), плотина Юаньхэ (на канале, который связывал Сучжоу и Чаншу) и др. Каналы эпохи Тан, как и прежде, связывали Чанъань и Лоян с Янцзы и Хуайхэ, и самыми важными среди них были Бяньшуй и Хуайнаньский казённый канал. Эти водные магистрали сформировали «линию жизни» династии Тан, культурный центр которой располагался в Чанъани, но необходимые для её существования богатства находились на юго-востоке страны.



Каналы времён династий Сун и Тан.

Поскольку при Тан экономический центр страны сместился, то и столицы больше не располагались в центральной части нынешней пров. Шэньси, а передислоцировались на восток. В то же время в период от Пяти династий до Северной Сун столица всегда располагалась неподалёку от канала Бяньшуй. Столица Северной Сун, Кайфэн, находилась на берегу центрального отрезка этого канала. В Кайфэне пересекались каналы Бяньшуй, Цай, Цзиньшуй и Учжан. Через них шло водное сообщение во всех направлениях, и их так и называли – Четыре канала. Система речного сообщения, существовавшая при Северной Сун, сводилась к четырём водным артериям, которые тянулись от Кайфэна в разных направлениях. Канал Бяньшуй во времена Суй и Тан называли также каналом Тунцзи, и впоследствии его маршрут в основном не претерпел изменений. Началом канала Цай послужили каналы Хун, существовавший ещё с периода Чжаньго, и Лантан времён Западной Хань, который в периоды Троецарствия и Цзинь назывался Цайшуй. После Поздней Чжоу периода Пяти династий канал перенаправили так, чтобы он впадал в Цай, и переименовали в Минь по названию местности, где он протекал, а в начале Сун изменили иероглиф в названии на минь (народ), но за отрезком, что тянулся к юго-востоку от Кайфэна, оставили название Цай. На 6-й год правления под девизом Кай-бао (973 г.) канал Учжан переименовали в Гуанцзи. Этот канал начинался от Сятунмэнь к северо-западу от городских стен Кайфэна и тянулся в восточном направлении до Хэцая в Цзичжоу (к юго-западу от современного Юньчэна в Шаньдуне), где впадал в оз. Ляншань и близлежащие болота. Канал Цзиньшуй, черпавший воду из рек Цзиншуй и Сошуй в Синъяне, тянулся на восток более 100 лидо западных стен Кайфэна, где сливался с каналом Бяньшуй, пересекал город и впадал в канал Учжан к востоку от Кайфэна. Помимо Четырёх каналов во времена Северной Сун к северу от Хуанхэ функционировали Императорский канал, канал Юнцзи, доставшийся в наследство от Суй и Тан и не изменивший своего направления. После того как династия Сун переместилась к северу от Хуанхэ, одновременно с содержанием и использованием каналов Хуайнань и Чжэси власти старались привести в порядок канал Чжэдун, который брал своё начало на западе от гор Сяошань в г. Сисин и шёл на восток до плотины Тунмин в уезде Шанъюй.

При династиях Юань, Мин и Цин столица переместилась в район современного Пекина и политический центр сдвинулся на север, однако экономика по-прежнему зависела, прежде всего, от низовий Янцзы и юго-восточных прибрежных регионов. Когда Юань уничтожила Сун и снова объединила страну, то транспортное сообщение между Даду (совр. Пекин) и столицей Южной Сун Ханчжоу, по старой системе каналов, существовавшей при Суй, стало чрезвычайно неудобным, поскольку приходилось делать огромный крюк и расходовать впустую людские и материальные ресурсы. Поэтому был построен Великий канал, соединявший Пекин напрямую с «раем на земле», как называли Сучжоу и Ханчжоу. Великий канал имел не только огромное экономическое значение, поскольку облегчал перевозки, но также был важен с политической точки зрения, так как обеспечивал единство страны. Во времена Юань Цзяньнаньский участок в среднем течении Великого канала (от Ханчжоу до Чжэньцзяна) и Янчжоуский канал (от Янчжоу до Хуайаня) в основном повторяли старые маршруты, проложенные при Суй. Участок от Хуайаня до Сюйчжоу задействовал низовья Хуанхэ, Цзичжоуский участок (который брал начало в Хуанхэ и соединялся с каналом Сы, а потом от Цзичжоу тянулся до границ Дунпина), Хуйтунский участок (от Аньшаня на юго-востоке уезда Сюйчэн до Линьцина) и Тунхуйский участок (от Тунчжоу до столицы в Даду) сооружали поэтапно, причём участок от Линьцина до Тунчжоу появился в результате углубления и повторного использования Императорского канала, прорытого в прежние эпохи. Таким образом, после того как открылась навигация по всей длине Великого канала от Даду до Ханчжоу, податной хлеб можно было провозить по всему маршруту, но путь по сравнению с каналом, который использовали во времена Суй, сократился на две тысячи ли. Во времена Мин и Цин Великий канал постоянно углубляли и ремонтировали, самые заметные изменения – появление канала в форме полумесяца от Янчжоу до Хуайаня в обход оз. Хунцзэ; кроме того, на северном берегу Хуанхэ был прорыт канал Чжун (Срединный) без захода в Хуанхэ. Именно тогда Великий канал превратился в полностью искусственный по всей своей длине.



Великий канал.

Великий канал – один из самых первых и самых протяженных каналов и крупнейший мировой инженерный проект. Это результат труда и мудрости древних китайцев, плод научно-технического прогресса китайского народа. Длина канала составляет несколько тысяч ли, он протекает по множеству регионов на разной высоте над уровнем моря, соединяя такие могучие реки, как Янцзы, Хуайхэ и Хуанхэ. Канал рыли и строили две с лишним тысячи лет, и в ходе этого процесса китайцы не просто смело преодолели ограничения, которые накладывал естественный рельеф местности с реками, текущими с запада на восток, разрешив при этом четыре сложные проблемы (подключение к источнику водоснабжения, удержание объемов воды, изменение ландшафта и уменьшение наносных отложений после наводнений), но и создали множество высокоэффективных инженерных объектов, среди которых наиболее известны судоходные шлюзы, водосливные плотины, резервуары и обводные каналы. Успешный пуск Великого канала с его транспортными мощностями продемонстрировал, какой развитой была в те далекие времена китайская наука в области топографических измерений, речных сооружений и водных перевозок, какими прогрессивными были технологии и инновационный потенциал китайцев.

Открытие Великого канала сыграло важную роль в истории страны. Китай с древних времен был полиэтничной страной, и ради долговременного порядка и долгосрочной стабильности политический центр должен был располагаться так, чтобы контролировать регионы с разнородной экономикой и культурой. Чанъань во времена Хань и Тан и Пекин в эпохи Юань, Мин и Цин выполняли роль таких столиц. Однако это могло увеличивать разрыв между политическими центрами и экономически развитыми регионами. Более того, высокая степень централизации огромного единого государства требовала немалых расходов для поддержания жизни столичного региона, поэтому приходилось максимально полагаться на транспортные мощности. Известно, что с самого начала каналы использовались для перевозки податного хлеба, который доставляли со всех концов страны либо в столичный регион, либо же в важные с военной точки зрения населенные пункты. Это настолько вошло в традицию, что императорские дворы по возможности основывали свои столицы рядом с ключевыми пунктами водного пути для перевозки зерна. Недаром говорили: «Государство основывают с опорой на армию, армия существует за счёт зерна, запасы зерна пополняются за счёт податного хлеба, а хлеб перевозят по каналам». Поэтому, когда переносили столицы, то изменяли и систему каналов, поскольку каналы были экономическими артериями не только столичных регионов, но и всей империи. Если эти артерии оказывались перекрытыми, то судьба правящего дома висела на волоске. Так, когда на 2-м году правления танского императора Дэ-цзуна под девизом Чжэнь-юань транспортное сообщение по каналам на время было прервано, правитель и сановники в Чанъани чуть не умерли с голоду. После того как из южных районов в качестве уплаты налогов наконец-то доставили 30 тыс. хуриса, император поспешил в Восточный дворец к наследнику и сообщил: «Мы с тобой будем жить!». Затем устроили пышный пир, чтобы отметить это событие. В трактате «Всеобщее зерцало, управлению помогающее» в связи с этим приведена цитата из «Ли цзи»: «Если в государстве нет запаса зерна на шесть лет, это повод для беспокойства, если нет запасов зерна на три года, то этому государству конец». «И уж тем более конец тому, – говорится далее, – у кого запасов нет вовсе, но если есть возможность их пополнить, все еще может прийти в норму! Если водное сообщение прервано, то можно не дожить и до конца дня. Танская столица на равнине Гуаньчжун всецело зависела от поступлений с юго-востока. После разорения войны император Дэ-цзун столкнулся с ужасающей нищетой». Считают, что в конце правления династии Юань монголы перенесли столицу из Даду в основном потому, что прекратились поставки зерна с Юга из-за бушевавших там беспорядков. Минские ученые, изучавшие политику того времени, выдвинули теорию, что «Великий канал являлся жизненной артерией государства».

Каналы поддерживали транспортное сообщение и укрепляли связи между различными регионами. На раннем этапе открытие каналов Хань и Хуан впервые связало районы Янцзы и Хуайхэ с Великой равниной и бассейном Хуанхэ, затем древний канал У и канал Байчи связали бассейны Янцзы и р. Цяньтан, что значительно облегчило возможность перемещения на север и юг для жителей восточной части страны. Развитие транспортного сообщения стимулировало экономический и культурный взаимообмен между различными регионами и оказывало огромное влияние на политическое развитие и укрепление единства страны. Каналы выполняли функцию объединения уже при династиях Цинь и Хань, при династии Суй их сложная система соединяла Север с Югом, начинаясь в столице – г. Чанъань и доходя на севере до префектуры Чжо (совр. Пекин), а на юге – до Юйхана (Ханчжоу), общая протяженность каналов составляла более пяти тысяч ли. Великий канал соединял пять крупных речных систем: Хайхэ, Хуанхэ, Хуайхэ, Янцзы и Цяньтан, связывая такие крупные города, как Чанъань, Лоян, область Чжо, Цзюньи (совр. Кайфэн), Цзянду (Янчжоу), области У и Юйхан (Ханчжоу) и тем самым укрепляя связи между различными регионами. По каналам «торговцы путешествовали взад-вперёд, лодки плыли без конца», что содействовало укреплению единства и централизации. «После подавления мятежей в Чэнь в 589 г. всех местных правителей сменили, – говорится в источнике. – Су Вэй снова начал прививать пять принципов нравственности (отцовскую справедливость, материнскую любовь, поддержку младшего брата старшим, почтительность младшего брата к старшему, уважение к родителям), заставляя стариков и детей перечислять их по памяти, отчего все стонали от недовольства», а потому при подстрекательстве местной знати зимой на 10-й год правления под девизом Кай-хуан (590 г.) «в границах прежней Чэнь вспыхнуло восстание». После подавления восстания династия Чжоу прекратила агрессивную экономическую и культурную политику в южных регионах и назначила принца (Цзинь-вана) Ян Гуана командиром армии в Янчжоу. Впоследствии Ян Гуан стал суйским императором Ян-ди, но в Янчжоу он прослужил 10 лет, реализовал политику умиротворения и добился больших успехов. Уже будучи императором, он продолжал ратовать за строительство каналов и трижды ездил на императорской лодке в Цзянду.

Династия Суй просуществовала всего два поколения, однако мятеж, положивший ей конец, отнюдь не был направлен на уничтожение сложившегося порядка. Одной из существенных причин долгого существования империи Тан, несмотря на сепаратизм военных губернаторов после восстаний Ань Лушаня и Ши Сымина, было то, что правящий дом постоянно получал по каналам экономическую поддержку с юго-востока. Попытки усмирить военных губернаторов, как, например, кампании, развернутые императором Сянь-цзуном против Хуайси или императором У-цзуном против Цзэлу, были направлены в первую очередь на то, чтобы держать открытыми дороги к богатствам юго-востока

Иными словами, китайские императоры за неимением собственного Средиземного моря столетиями методично и осознанно покрывали территорию страны сетью речных каналов, которые и сыграли роль её внутреннего каркаса.

Золотой статер Пантикапея

О ЖЕСТАХ

Занятно, но некоторые жесты просто живут в веках. Во всяком случае, в необходимые комбинации сообразно случаю имеют свойство складываться вполне конкретные пальцы. Наткнулся у Диогена Лаэртского в историях о Диогене Синопском [Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, VI, 34] на примечательное:

… Однажды он застал оратора Демосфена в харчевне за завтраком; при виде его Демосфен перешёл во внутреннюю комнату. «От этого ты тем более находишься в харчевне», – сказал Диоген. Когда приезжие хотели посмотреть на Демосфена, он указывал на него средним пальцем со словами: «Вот вам правитель афинского народа».



По-моему, один из самых достоверных Диогенов, разве что профиль у него какой-то не эллинский. А так – да, однозначно верю! Картина кисти художника Жюля Бастьен-Лепажа, 1873 год.

И далее – пояснение М.Л. Гаспарова:

Вытянутый средний и прижатые указательный и безымянный пальцы считались в Греции непристойным и оскорбительным жестом.

Понятно, что жест Диогена – это немного не то, к чему мы привыкли, но ведь пальцы-то, пальцы – те, что надо!..

Тевтонский Орден

СВЯТОЕ СЕМЕЙСТВО

В истории средневековой Европы есть одно примечательное семейство – дом Неманичей, – представители которого на протяжении двухсот лет правили Сербией. За это время они успели не только значительно расширить границы своих владений, но и существенно поднять собственный статус: начав с титула великого жупана Рашки, очень скоро (буквально на полувековой юбилей получения верховной власти в стране) они стали королями Сербии, а ещё через 130 лет приняли титул всамделишных императоров – царей сербов и греков и даже царей сербов и греков и болгар.



Генеалогическое древо рода Неманичей.

Строго говоря, династия эта являлась младшей ветвью другого сербского владетельного рода – дома Вукановичей, основателем которого стал некий Вукан, правивший великой жупой (это не то, о чём вы подумали!) с 80-ых гг. XI-го столетия. Первым жупаном Рашки из дома Немановичей в 1166 году стал старший сын хумского князя Завиды Стефан Тихомир. Правда, истинным основателем династии считается его младший брат Стефан I Неманя (чьё имя она и получила), через год согнавший с трона Стефана Тихомира, а затем и лишив его жизни в сражении (утонул в реке Ситнице).

Собственно говоря, с Немани и начинается та самая особенность, которая стала изюминкой этого владетельного дома Европы: со Стефана I Немани [годы правления: 1167 – 1196] и до Стефана Уроша V Никакого (на русский язык это прозвище обычно переводят, как «слабый», но такой перевод очень смутно передаёт суть данного правителя) [1355 – 1371] все правители из рода Неманичей были канонизированы церковью. Исключений ровно два – Стефан Радослав [1228 – 1234] и Стефан Урош IV Душан Сильный [1331 – 1355]. И если с первым всё просто (слабых монархов не любит никто, особливо отличающаяся сервилизмом перед светскими владыками церковь), то история не-канонизации Стефана Уроша IV Душана – это закон бутерброда в действии: правитель Сербии из династии Неманичей, больше других заслуживший канонизацию (основатель царства + законодатель + успешный полководец + крёстный отец Сербской патриархии = «Чего ж тебе ещё надо, собака?»), оказался недостоин причисления к лику святых по весьма серьёзной причине – он был замешан в мутной истории со смертью его отца, Стефана Уроша III Дечанского, а отцеубийство – это очень тяжёлый грех.



Плоды трудов дома Неманичей вообще и царя Стефана Уроша IV Душана Сильного в частности: царство сербов и греков в середине XIV века.

Итого – из 10 великих жупанов, королей и царей 8 – православные святые. Но даже такая повышенная плотность святых на квадратную сажень владетельного престола может выглядеть весьма тривиальной, если мы вспомним об особых отношениях, сложившихся между великими жупанами Рашки и православными иерархами: всё-таки Сербская православная церковь уже в те времена была автокефальной (и эту административную независимость ей обеспечил архиепископ святой Савва, известный в миру как… Растко Неманич, младший брат Стефана I Немани), что существенно упрощало процесс канонизации местных монархов. И сербские церковные иерархи в таких условиях, как говорится, ни в чём себе не отказывали.

Тем не менее, решил я глянуть: а что там творилось внутри княжеско-королевско-царской фамилии? как там обстояло дело со святыми? Посмотрел – и мягко говоря, чуть с табурета не упал.

Только вдумайтесь: ежели считать всех членов рода – от жупанов и их потомства до пришлых со стороны в виде жён (для мужчин из рода Неманичей) и мужей (соответственно, для женщин из рода Неманичей), – то за 350 лет набегает суммарно 29 святых, в том числе 26 православных и 3 католических (а ещё, учитывая специфику Балкан, масса ренегатов, сменивших православие на католичество или даже православие на ислам).



«Лоза Неманичей». Фреска из монастыря Високи Дечани, Сербия. Середина XIV века.

Во всей этой череде святых, преподобных и блаженных, в буквальном смысле слова десятками проходящих перед глазами любителей истории, нельзя не отметить совсем уж примечательные примеры.

Скажем, был в XV-ом веке в Сербском деспотате правитель из рода Бранковичей – деспот (это не сущность, а титул!) Стефан Бранкович [годы жизни: 1417, 1425 или 1426 – 1476]. Он являлся потомком великого жупана Рашки Стефана I Немани в девятом колене: сын Джураджа Бранковича, который был сыном Миры Лазаревич, которая была дочерью преподобной Евгении (в миру – Милицы Хребелянович), которая была дочерью Вратко Неманича, который был сыном Вратислава Неманича, который был сыном святого Давида (в миру Дмитара Неманича), который был сыном Вукана Неманича, который был старшим сыном Стефана I Немани.

Так вот, этот самый деспот Стефана Бранковича в 1460 году женился на дочери албанского князя Гьёрджя Аранит Комнени – Ангелине. В браке у них родилось пятеро детей – сыновья Джёрдже и Йован и дочери Ирина, Мария и Милица. Как итог всей их жизни, отец семейства, его супруга и оба сына были канонизированы. Как говорил герой одного известного фильма, правда, по иному поводу, «шпионов целая семья».

Штандарт Перемышльской земли

ТРИ ПРОБЛЕМНЫХ КИТА ЭПИЧЕСКОГО ФЭНТЕЗИ

Поскольку, так или иначе, мы заговорили о фэнтези, давайте продолжим, что ли. Оговорюсь сразу: моё знакомство с жанром на 99% связано с просмотром экранизаций произведений и лишь 1% (или около того) – с собственно литературной первоосновой фильмов и сериалов. Поэтому, если что не так, звиняйте, дядьку!

Ну, так вот, – о заявленном в заголовке к данной заметке. Многие авторы произведений, созданных в жанре эпического фэнтези, судя по всему, не понимают простой, как палка-копалка древнего человека вещи: любой вымышленный мир – даже тот, в котором существует магия, – подчиняется законам нашей с вами реальности, т.е. должен быть предельно логичным и рациональным. Как сказал в каком-то интервью Джордж Мартин, магию в произведении нужно использовать крайне осторожно. Ну, а если изъять эту самую магию из книги или фильма, что останется  в сухом остатке? Правильно: та самая логика и останется. И с ней-то как раз у многих доморощенных архитекторов вселенных и, как говорится, затык.



Гэндальф Белый ведёт всадников Эомера в Хельмову Падь на помощь королю Теодену. «Кощей Бессмертный». Картина кисти художника И.Я. Билибина, 1901 год.

Не знаю, как вас, а меня всегда смущали в фэнтезийных романах и фильмах три фундаментальных вещи, на которых покоились вымышленные миры. Каждая из них была с червоточинкой, что, вполне прогнозируемо, ставило под сомнение реалистичность мира, каким бы интересным он не получался на выходе. О чём идёт речь?

Кит № 1 – организация больших пространств. Тут, на самом деле, всё просто, несмотря на довольно мутную формулировку. Многие авторы создают миры, в которых существуют громадные империи. При этом материальная база, как правило, соответствует нашему средневековью, если очень повезёт – раннемодерной Европе. Как при таком уровне развития техники и технологий может существовать на протяжении столетий и даже тысячелетий империя размером с «небольшой» континент (у Дж. Мартина, напомню, огромная империя раскинулась на материке размером с Южную Америку), я не ведаю.



Мир Джорджа Мартина: и как такой махиной управлять?

Наша с вами текущая реальность показывает, что в мире, где основным средством передвижения является лошадь, скорость передачи информации упирается в скорость движения всё той же лошади, но галопом, край – в скорость перемещения из точки А в точку Б почтового голубя, единство империи рушится в течение 1 – 2 – 3 поколений с момента её создания (вспоминаем примеры кочевых империй сельджуков, монголов и т.п. народов, родившихся, живших и умиравших в седле).



Монгольская империя в 1259 году: крупнее кочевники в мировой истории ничего не создавали.

Для оседлых народов всё ещё мрачнее, поскольку для них Иерусалим начинается во-о-он за тем пригорком. Но даже если им и удавалось соорудить из говна и палок нечто грандиозное, то рушить оно начинало буквально на следующий день после смерти отца-основателя (смотрим на кровавую, но жутко интересную историю рождения и гибели мирового государства Александра Великого):



Империя Александра Македонского: от Адриатики на западе до Инда на востоке, от Чёрного моря на севере до Индийского океана на юге – тут даже голуби матюгами крыть работодателя начнут.

Короче говоря, до начала эпохи пара думать о каких-то по настоящему глобальных и устойчивых империях – пускай и в выдуманной вселенной – просто глупо. Даже, если у тебя, как в примере с «Песней огня и пламени», спрятан в близлежащих кустах рояль имеются драконы. Почему? Потому что необходимая степень устойчивости и живучести крупной территориальной системы может быть обеспечена только за счёт экономической интеграции, организованной от простого (торговля) к сложному (производственная кооперация). Военная сила (читай – драконы) – не панацея: всё равно больше пресловутых 1 – 2 – 3 поколений контролировать захваченные земли не получится, далее или последует полное разорение и крах захватчика, или его уход (смотрим на пример Советского Союза с его плясками с бубном вокруг Социалистического лагеря, не забывая при этом, что СССР, кроме военной силы, активно использовал и хозяйственный инструментарий для цементирования системы – не помогло).

Кит № 2 – технологии. Если организация больших пространств – это проблема, которую автор всегда может решить, подойдя к ней с умом (как поступил тот же Толкин: взял и атомизировал политическую карту своего мира, приведя в соответствие de facto раннесредневековую эстетику своего мифа раннесредневековому же его политическому ландшафту), то вопрос с технологиями, как правило, адекватным образом неразрешим.



Карта Средиземья: решение вопроса пространства Профессором.

Знания, а следовательно и технологии, – это росток, который всегда найдёт путь к солнечному свету, пробьётся сквозь асфальт городов, что бы вы с ним не делали: можно запрещать его распространение, жечь на кострах его адептов, но на место одного сожжённого всегда придёт другой, подхватит его светильник и продолжит путь. В этом смысле мне вспоминается роман, читанный мною лет 30 тому назад. Тогда я ещё и слова-то такого «фэнтези» не знал, но, судя по всему, это было именно оно. Действие произведения разворачивалось в альтернативном ХХ веке – с королями, баронами, рыцарями и волшебством. Этот мир в плане воспроизводства научного знания и развития технологий был подобен кардиограмме сердца трупа. И автор романа (хоть убейте, но ни его имени, ни названия произведения я, увы, уже не вспомню) попытался дать логическое обоснование этому явлению: в IV ст. до Р.Х., когда Александр III Македонский начал свой поход против Персидского царства, впрочем, неудачный, из глубин Азии пришло некое Зло, которое людям удалось отбросить обратно, но оно периодически возвращалось (то ли раз в поколение, то ли чуть реже), и, таким образом, в борьбе с ни человечество растрачивало всё свою творческую энергию, дожив до наших дней в том же технологическом укладе, с которого стартовал царь Александр. Да, согласен, объяснение кривое, но автор осознал одно из ключевых противоречий созданного им мира и, как мог, пытался с этим бороться. Так что спасибо хотя бы за попытку.

Так вот, возвращаясь к проблеме… Человеческое общество – причём как в реальном мире, так и в вымышленном – имеет свойство развиваться, и это развитие обычно находит отражение в сфере создания средств производства, т.е. привязано к уровню развития технологий. Знакомясь с той или иной фэнтезийной вселенной, мы замечаем склонность их создателей к удревлению мира: у Толкина Война Кольца следует через 7 – 8 тысячелетий после начала истории Средиземья; история заселения мартиновского Вестероса началась за 12.000 лет до событий первой книги «Песни льда и пламени». При этом технологии за эти тысячелетия не меняются или меняются незначительно: Нарсил – стальной клинок, которым, согласно легендариуму Толкина, Исилдур в Войне Последнего Союза отрубил палец Саурону, был выкован в Первую эпоху, т.е. на момент событий, разворачивающихся во «Властелине Колец», ему – всё те же 7.000 или 8.000 лет. Впрочем, у Толкина есть железобетонное алиби: он создавал английский эпос, а с эпоса в части реалистичности происходящего взятки гладки, т.е. тут Профессор просто взял и обошёл одну из главных проблем фэнтези.



Вверху: Меч Гоуцзяня – китайский прямой меч из бронзы принадлежавший, как полагают историки, Гоуцзяню, ванну китайско-вьетского царства Юэ (годы правления: 496 – 465 гг. до Р.Х.). Длина меча – 55,7 см, в том числе рукоять – 8,4 см, ширина клинка – 4,6 см, масса меча – 875 грамм. Внизу: меч Андурил – перекованный кузнецами Ривенделла Нарсил.



Не то у Мартина. В его эпопее, конечно, предусмотрен некоторый технологический прогресс, но какой-то уж слишком неспешный: исконные жители Вестероса, Дети Леса, – это, судя по всему, люди эпохи неолита; переправившиеся через Узкое море Первые Люди – это бронзовый век мартиновской реальности; наконец, андалы, кои высадились на континент то ли за 2, то ли за 4 тысячи лет до событий «Песни льда и пламени», – это уже народ железного века. Таким образом, эпоха бронзы в Вестеросе продлилась, как минимум, 40 веков, железа – и того меньше. В нашей же с вами реальности на бронзовый век Демиург выделил 22 столетия, а на железный – 9. Чувствуете разницу? А если я скажу, что в некоторой степени та смена технологических укладов, которая известна из нашей с вами истории, – это худший из возможных вариантов, самый затянутый. В качестве аргументации можно вспомнить о двух цивилизационных крахах, пережитых Средиземноморьем (катастрофа бронзового века и распад Римской империи с последовавшими после каждого из них своими тёмными веками), плюс упущенные возможности (например, созданный в металле в I в. от Р.Х. механиком Героном Александрийским эолипил – паровая турбина, или не выстрелившие в своё время многочисленные китайские изобретения – бумага, книгопечатание, компас, порох), каждая из которых могла существенно изменить лицо цивилизации.



Джеймс Уотт (Уатт) древнего мира: Герон Александрийский на миниатюре из Гомилий Григория Богослова (879 – 882 гг. от Р.Х.). Парижская национальная библиотека.

Кит № 3 – социальные процессы. Ну, тут совсем всё просто, но отчего-то это самое просто для многих авторов оказывается сложнее китайской грамоты. Есть социум, значит должны быть социальные процессы. Скажу ещё проще, так сказать, по буквам…

Джордж Мартин в одном из своих интервью на вопрос «А что там у вас с религией?», сказал, что, де, с религией у него чики-пуки: это Толкин, дескать, был рвеностным католиком, потому все религиозные вопросы обходил стороной, старательно сглаживая углы, а он, Мартин, наоборот, ничего не скрывал, а только выпячивал – насоздавал кучу культов, сделал массу отсылок к реальной истории и т.д.

Ну, вы, конечно, поняли, к чему я клоню: хозяйство, без всякого сомнения, состоит фабрик и заводов, но совокупность первоклассных фабрик и заводов не даёт нам в итоге первоклассную экономику. Джордж Мартин, безусловно, навыдумывал и напихал в свою эпопею кучу различных культов, но они там, за малым исключением, болтаются как говно в проруби без всякого дела. Один только Его Воробейшество отдувается за всех служителей культа, пока остальные не пойми чем занимаются.



Вот приблизительно так Верховный Септон с подачи королевы-матери и должен был призывать паству на борьбу с язычниками Севера. «Папа Урбан II на площади Клермона проповедует Первый Крестовый поход». Картина кисти художника Франческо Айеца, 1835 год. Галерея на площади Скала, Милан.

Строго говоря, если исходить из давно набившей оскомину максимы о том, что бытие определяет сознание, совершенно не понятно, 1) откуда такое разнообразие культов, 2) как они обслуживают интересы властей предержащих и 3) собственно, где конфликт за сферу влияния паству души людей между разными церквами? При наличии во вселенной Мартина двух (и более) культов, находящихся на разных ступенях развития, не ясно, как более развитый культ не сожрал самый примитивный. Вообще, почему условный Кесарь упорно отказывается в своём противостоянии с условными язычниками Севера использовать ресурс церкви главного по воробьям Его Воробейшества? И где, я вас спрашиваю, костры с еретиками и прочими язычниками? Почему не раскрыт вопрос использования Иных в официальной пропаганде Семи Королевств в их инфернальном смысле? Нет, верят ли в их существование сами жители Вестероса или нет – не суть и важно: пропаганда, как и политика, есть искусство возможного, потому надо не вертеть носом, а брать и использовать всё, что дают; Иные же – это идеальная зацепка для каких угодно политических решений центра, вплоть до использования их образа для установления прямого контроля над Севером.

В общем, как-то так…

Штандарт Перемышльской земли

О ПРИЧИНАХ РЕВОЛЮЦИЙ

Есть, оказывается, и такое мнение [Кёстлер А. Гладиаторы]:

… Помещение хорошо освещено, оно приятно на вид и сурово одновременно. Вдоль мраморных стен стоят высокие мраморные стульчаки, подлокотники которых вырезаны в форме дельфинов. Вот где царит истинная мудрость! Ибо когда же обмениваться плодами озарения ума, как ни при освобождении кишечника! Именно для сочетания обеих высоких видов человеческой деятельности и задуман Зал дельфинов.

Только что писец Квинт Антоний пребывал в раздражении, а теперь он ликует. Радость его возрастает многократно при виде хорошо ему знакомой, откормленной фигуры, уже поместившейся между двумя дельфинами: это Лентул Батуат, владелец гладиаторской школы, у которого Апроний как раз собрался поклянчить бесплатный билетик. Мраморное сиденье рядом с ним только что освободилось; Апроний церемонно задирает полы тоги, усаживается со счастливым кряхтеньем и любовно гладит ладонью дельфинью голову.

Лысый бунтарь так прогневил писца, что такие нужные последствия не заставляют себя ждать. Апроний, переполненный чувствами, отдает должное дельфинам слева и справа и при этом умудряется наблюдать краем глаза за соседом. Чело хозяина школы, увы, затуманено: видимо, его усилия не приносят желаемых плодов. Апроний тужится и не забывает сочувственно вздыхать: главное в жизни – хорошее пищеварение! Давно уже он вынашивает теорию, согласно которой все бунтарские побуждения и выходки, не говоря уж о революционном фанатизме, проистекают из дурного пищеварения или, если точнее, вызваны хроническим запором. Сейчас он вслух делится с соседом-страдальцем своими умозаключениями и признаётся, что близок к написанию философского сочинения. Остаётся только выкроить для этого время...

Шутки шутками, но ежели вспомнить, что Владимир Ильич Ульянов ещё с молодости имел проблемы с пищеварением, то в этой мысли, поданной в антично-сортирном контексте, определённо, что-то есть…



P.S. Пользуясь случаем, вопрос к читателям, так сказать, не в тему: у одного меня в последние два-три дня наблюдаются проблемы с доступом на «Флибусту»?