Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

Categories:

CCCXXXIV. "Jenny Marx. La Femme du Diable". Часть 4-ая

Продолжение рецензии. Предыдущие части тут, тут и тут.

Группа 3-ая. Женихомуж и его друзья (продолжение).

Ещё одним примером того, как авторы фильма путаются в окружении Маркса, является история знакомства Карла со своим будущим зятем - молодым французским социалистом Полем Лафаргом. По мнению Мишеля Вина и компании, всё было по буржуазному просто и красиво: во время бала, устроенного в доме Марксов, очевидно, по случаю необходимости вывода второй дочери, Женни Лауры, в полусвет, хозяин дома с высоты второго этажа обратил внимание на чернявого чубатого юношу, который слишком часто танцевал его дочурку. На типично интеллигентский немой вопрос в глазах, адресованный супруге дескать, какого хрена и шо это за хамло, Мавр с удивлением понял, что его никто ни в грош не ставит он, хозяин дома и глава семьи, узнаёт тут всё самым последним: молодой человек, оказывается, обхаживает Лауру (для удобства Марксы называли дочерей или по прозвищам, которые имел каждый член семейства, включая и Энгельса, или по второму имени) уже не первый день. В общем, так вот, слово за слово, будущий отец основатель познакомился, а затем и сдружился с будущим зятем.


Лаура Лафарг (урождённая Женни Лаура Маркс) в 1864 году и её супруг Поль Лафарг в 1871 году

На самом деле (пожалуй, в отношении этой фразы применительно к данной кинокартине уже пора вводить копирайт) всё было не то что бы не совсем так, а совершенно не так. Собственно, дабы убедиться в этом далеко ходить не надо - достаточно раскрыть воспоминания Лафарга о Марксе: "В первый раз увидел я Карла Маркса в феврале 1865 г. 28 сентября 1864 г. в Лондоне на собрании в Сент-Мартинс Холле был основан I Интернационал. Я приехал из Парижа, чтобы сообщить Марксу сведения об успехах, достигнутых там молодой организацией. Г-н Толен, ныне сенатор буржуазной республики и один из её представителей на Берлинской конференции, дал мне рекомендательное письмо. Мне было тогда 24 года; всю свою жизнь я не забуду того впечатления, которое произвела на меня эта первая встреча. Маркс тогда болел и работал над первым томом "Капитала", который вышел только два года спустя, в 1867 г. Он опасался, что ему не придётся довести до конца свой труд, и с удовольствием принимал молодых людей, ибо, говорил он, "я должен воспитывать людей, которые после меня будут продолжать коммунистическую пропаганду"..."

Вообще, в этой манере авторов фильмы манкировать героями и событиями есть что-то детское: ребёнок, когда ему предстоит говорить о чём-то, смысл чего он не понимает, повторяет неизвестные ему слова, как мантру, долдоня их из разу в раз. Помнится, лет тридцать назад, когда пан Гридь был юн и даже мал, вляпался он в одну примечательную историю. Решил наш школьный учитель украинского языка и литературы организовать вечер памяти Тараса Григорьевича Шевченко, и в качестве изюминки оного мероприятия вздумалось ему провести конкурс чтецов одного из знаковых произведений великого Кобзаря - его "Заповіта". Для пущего шику и лоску задумка предполагала чтение стихотворения на языках разных народов мира. Пану Гридю (тогда он был, пожалуй, и не паном вовсе, а скорее панычом) выпало читать "Заповіт" то ли на румынском, то ли на венгерском. Это сегодня пан Гридь такой эрудированный, чтобы понимать, что языки эти из разных языковых семей - индоевропейской и уральской, соответственно, а о те времена ему было глубоко фиолетово, румынское это исполнение произведения, либо угорское - один хрен ничего понять нельзя, да ко всему прочему и запомнить сложно!

В общем, когда паныч Гридь в своём высокохудожественном исполнении на румыно-венгерском наречии великого произведения великого же поэта и, не побоюсь этого слова, пророка украинского народа уже подходил к финалу, внезапно его переклинило: все те иностранные и мудрёные слова, кои он сперва в лучших традициях отечественного школы преподавания иностранных языков так старательно записывал кириллицей, а потом столь же пунктуально зубрил, куда-то пропали из его головы. Удивительно, но паники не было, а включился холодный рассудок без каких-либо эмоций. Внезапно паныч Гридь понял то, что следовало бы понимать ещё на стадии разучивания стихотворения: один хрен в зале никто не знает ни румынского, ни венгерского, так чего ради переживать-то? И он, ни мало не смущаясь, лихо дочитал последние строчки стихотворения до конца, используя какую-то одному ему известную абракадабру вместо иностранного языка (это, к слову, был первый раз, когда я вот так вот единовременно и существенно помудрел, потом были и другие разы)! Заминка была небольшая - всего-то доля секунды, почему никто в зале её и не приметил. В общем, дело закончилось большим успехом и бурными овациями (хотя, положа руку на сердце, сейчас я понимаю, что публике и до оригинального-то "Заповіта" тогда особого дела не было, не говоря уже о его переводах на другие европейские и не очень европейские языки). Помнится, панычу Гридю тогда даже подарили книжку с благодарственной надписью - сборник песен революционной поры. Неплохая, между прочим, книга.

Да, так вот, к чему эти сентиментальные воспоминания: авторы картины, в общем-то, ведут себя точно так же, как пан Гридь в этом примере. Ни мало не беспокоясь тем, что не владеют фактурой, они смело перекраивают историю жизни персонажа, полагаясь на то, что сохраняют главное - логику развития событий, не понимая того, что иная эпоха с другими стереотипами поведения задаёт и иную логику развития событий. Короче говоря, дух времени у них не тот. Совсем как в эпизоде с изданием газеты "Neue Rheinische Zeitung. Organ der Demokratie" в революционной Германии в 1848 - 1849 годах. Пример этот столь показательный и интересный, что о нём следует рассказать отдельно и во всех деталях.


Знаменитый т.н. красный номер "Neue Rheinische Zeitung" от 19-го мая 1849 года
с "Прощальным словом" авторства Германа Фердинанда Фрейлиграта

Итак, в сцене, посвящённой данному периоду жизни Карла Маркса и, соответственно, его супруги, в кабинет к Фердинанду фон Вестфален приходит Вильгельм Штибер (почему-то через потайную дверь, замаскированную под книжный стеллаж, сам же хозяин кабинета испуганно озирается по сторонам, прежде чем впустить в комнату гостя) и огорчает господина бывшего министра (да, именно так: будущий, с декабря 1850-го года, министр уже успел, в 1848-ом году, стать бывшим!) известием о том, что газета, которую затеял Маркс в Кёльне, имеет 20 тысяч подписчиков, причём все они - из числа жителей этого города. "Ну и что тут такого, кроме разве что известного анахронизма с героями сцены?" - спросит удивлённый читатель.

Всё дело в том, что этого не могло быть, потому что не могло быть в принципе! Для Пруссии, да и для всей прочей континентальной Европы середины XIX-го столетия (разве что кроме Франции) характерны тиражи ежедневных газет в 2 - 2,5 тысячи экземпляров. Только выдающиеся издания перешагивали черту в 3 - 5 тысяч подписчиков, хотя и не могли надеяться на достижение фигурирующего в фильме тиража. Так, например, ведущая ежедневная политическая газета Германии аугсбургская "Allgemeine Zeitung" издавалась в 1840-ом году тиражом в 9 (в начале года) - 10 (в конце года) тысяч экземпляров, а мега-популярная рейнская газета "Kölnische Zeitung", которая de facto была общенациональным изданием и претендовала на лавры прусской "Times", имела в 1842-ом году 8.300 подписчиков! Лишь в начале 1860-х годах берлинская "Volks-Zeitung" смогла достичь и перешагнуть упомянутый в фильме рубеж (22 тыс. экземпляров).

На фоне этих медийных монстров газеты, которыми руководил Маркс, находились на ступеньку ниже. Впрочем, нельзя не признать: Карлу на поприще главного редактора сперва "Rheinische Zeitung für Politik, Handel und Gewerbe" (1842 - 1843 гг.), а затем и "Neue Rheinische Zeitung. Organ der Demokratie" (1848 - 1849 гг.) действительно удалось совершить невозможное. Напомню читателям: газета "Rheinische Zeitung", с которой началась редакторская карьера Маркса (до этой работы ему случалось публиковать свои статьи в других изданиях, например, в "Deutsche Jahrbucher für Wissenschaft und Kunst", издававшейся Арнольдом Руге, но в этих случаях он выступал лишь в роли журналиста-фрилансера; работа же в "Rheinische Zeitung" стала одной из немногих в его жизни работ, на которых он трудился в качестве наёмного служащего с фиксированным окладом), была выкуплена предприимчивыми дельцами Кёльна у прежнего хозяина (ранее она издавалась под титлом "Rheinischen Allgemeinen Zeitung") и начала выходить с 1-го января 1842 года, взяв на себя роль либерального рупора промышленных и торговых кругов Рейнской провинции. Журналисты, которых учредителям удалось привлечь к сотрудничеству, публикацией своих материалов способствовали бурному росту популярности издания: если к моменту выхода первого номера газеты число её подписчиков составляло всего лишь 400 человек, то уже в августе 1842-года тираж исчислялся 885 экземплярами, а к январю 1843 года, в том числе и благодаря руководству Маркса, произошёл беспрецедентный для немецких средств массовой информации той эпохи рост числа подписчиков до 3,4 тыс. человек!

Второй опыт издания Марксом газеты на территории Пруссии относится к лету 1848 - весне 1849 гг. и несколькими грубыми мазками обозначен в фильме. Собственно говоря, с началом революции в Германии Маркс, приняв решение вернуться в Рейнланд, не планировал издавать газету: ехал он сугубо с подрывными целями разворачивания на территории промышленно развитой прусской провинции нелегальной организации "Союз коммунистов". Однако, оказавшись в Кёльне и осмотревшись, он понял, что газета - это именно тот инструмент, который ему нужен для достижения поставленных целей. Тем более, что кёльнские демократы вкупе с некоторыми членами местной ячейки "Союза коммунистов" как раз решили организовать издание печатного органа локального масштаба. По воспоминаниям Энгельса, буквально в 24 часа Маркс перевернул ситуацию с ног на голову, поставив ещё находившуюся на стадии проекта газету под свой контроль.

Маркс и Энгельс приехали в Кёльн 11-го апреля 1848-го года. Газету они планировали запустить с 1-го июля. Однако развивавшаяся с быстротой экспресса политическая ситуация в Германии требовала либо отойти в сторону и пропустить всё самое интересное, либо плюнуть на обозначенные ранее сроки и, выхватив из ножен саблю, с криком "Банзай!" ринуться в гущу событий, попытавшись наловить рыбы в мутной воде революции. Естественно поэтому, что Маркс выбрал второй вариант: первый номер газеты, названной в честь его первого детища "Neue Rheinische Zeitung. Organ der Demokratie", вышел уже 1-го июня 1848 года.

Надо сказать, что, несмотря на преждевременный запуск издания, Марксу удалось избежать многих "детских болезней" газеты. Во многом, это было результатом его бурной деятельности по подготовке выпуска "Neue Rheinische Zeitung": проведённые загодя переговоры позволили ему привлечь к работе в газете авторов из различных уголков Европы, что в реалиях середины XIX столетия гарантировало изданию регулярное получение разнообразной и достоверной информации. Карл даже добился формального согласия Пьера Жозефа Прудона, с которым к тому времени был на ножах (во многом благодаря самому же Марксу, издавшему летом 1847-го года едкую отповедь на работу Прудона "Философия нищеты" - "Нищета философии. Ответ на "Философию нищеты" г-на Прудона"), на сотрудничество с "Neue Rheinische Zeitung". Правда, тот обставил его таким количеством условий, что фактически перечеркнул какую-либо возможность совместной работы с Марксом.

В конечном итоге, все эти предварительные шаги вместе с дальнейшим эффективным управлением газетой позволили ей добиться знатных результатов. Правда, уже после выхода первого номера добрая половина акционеров, по воспоминаниям Фридриха Энгельса, покинули издание, будучи напуганными радикальным курсом, взятым редакцией газеты. Однако это не только не помешало развитию этого персонального рупора Карла Маркса (хотя "Neue Rheinische Zeitung" считалась органом "Союза коммунистов", de facto тон ей задавал один-единственный человек: "Конституция редакции сводилась просто к диктатуре Маркса"), а, скорее, даже пошло ему на пользу: уже к 1-му сентября 1848-го года, т.е. через три месяца после начала издания газеты, число её подписчиков выросло до почти 5 тыс. человек. С введением в Кёльне осадного положения выпуск газеты был прекращён, а затем, возобновив его в середине октября 1848-го года, "Neue Rheinische Zeitung" наверстала упущенное, доведя свой ежедневный тираж к моменту закрытия в мае 1849-го года до 6 тыс. экземпляров. Успех был налицо.
Tags: XIX столетие, Германия, Карл Маркс, Поль Лафарг, Пруссия, историческое кино, история, кинематограф, личное, пресса, рецензии
Subscribe

  • СТАРЫМИ СЛОВЕСАМИ ДА НА НОВЫЙ ЛАД

    Смотрю я окрест себя на всё то безобразие, что творится сейчас по случаю юбилея сами знаете какого события, и на душе тошно становится. Ни дать, ни…

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (2)

    Продолжение. Предыдущая часть тут. Ну, а мы с вами продолжаем читать новейший (хотя как – новейший; скорее – слегка покоцаный…

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (1)

    М-да уж… Люблю, знаете ли, иногда, так сказать для душевного отдохновения, полистать какой-нибудь пропагандистский талмуд, изданный к…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments

  • СТАРЫМИ СЛОВЕСАМИ ДА НА НОВЫЙ ЛАД

    Смотрю я окрест себя на всё то безобразие, что творится сейчас по случаю юбилея сами знаете какого события, и на душе тошно становится. Ни дать, ни…

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (2)

    Продолжение. Предыдущая часть тут. Ну, а мы с вами продолжаем читать новейший (хотя как – новейший; скорее – слегка покоцаный…

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (1)

    М-да уж… Люблю, знаете ли, иногда, так сказать для душевного отдохновения, полистать какой-нибудь пропагандистский талмуд, изданный к…