Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

Category:

CCCXIX. "Der junge Karl Marx"... Часть 1-ая

... или Почему иногда лучше жевать, чем говорить.

Итак, друзья мои, знаменательное событие, которого ждало всё прогрессивное человечество, наконец-то, свершилось: сперва интернациональная команда во главе с Раулем Пеком сняла новый фильм об одном годе жизни Карла Генриха Маркса в Париже, а затем стая неизвестных, но благородных товарищей выкрала оный и выложила его дублированный вариант в Сети, за что им большое человеческое Danke!


Ну и дабы два раза не вставать, сразу замечу: мне известно два варианта дубляжа сей фильмы на русский язык - и оба они паршивые. Один сделан с немецкой копии и будет получше второго, выполненного с копии франкоязычной. Во всяком случае, у условных немцев в русском переводе отсутствуют джентльмены и прочие сэры, коих полно у условных французов, а Арнольд Руге фигурирует под собственным именем, а не под подпольным псевдонимом Руг.

Как бы то ни было, даже эти криворукие переводчики заслужили искреннюю благодарность от пана Гридя, который, как, должно быть, известно многоуважаемой публике, по-французски не гундосит, а из германского наречия освоил исключительно карательно-оккупационную лексику на случай войны: "Nicht Schießen!", "Halt!" и, разумеется, "Ausweis!".


Законы написания рецензий требуют, дабы я показал читателям фильм с разных сторон, так сказать, изложил его сильные и слабые стороны. Поэтому начну, пожалуй, с плюсов, во-первых, потому что мне всегда больше нравилось делать людям приятное, чем говорить неприятные, хотя и справедливее вещи, а во-вторых, плюсов у картины не так уж и много (по правде говоря, всего один), отчего с ними можно быстро разделаться и перейти к более существенному.

Итак, главное и единственное достоинство кинофильма "Der junge Karl Marx" - то, что фильм есть. Нет, правда - говоря это, я серьёзен как никогда. Ведь что мы имеем? Начало XXI века, Европа. Чтобы нам ни говорили по поводу ренессанса, переживаемого марксовскими произведениями (в первую очередь, "Капиталом"), это всё-таки всплеск конъюнктурного спроса: есть экономический кризис - есть интерес к Марксу, нет кризиса - Маркс задвинут в самый дальний ящик комода, стоящего в тёмном чулане. Ведь это только для жителей шестой части Земли Маркс - гениальный философ и экономист, а коллективное бессознательное Западной Европы воспринимает его, как заросшего с ног до головы иссиня-чёрной гривой шепелявого немца, который своей писаниной заварил такую кашу, которую потом всем миром пытались расхлебать, угробив на это целое столетие.

В этом смысле надо быть смелым, рискованным и, в хорошем смысле, безбашенным режиссёром, чтобы взяться за создание фильма о Марксе, пускай и в канун двухсотлетнего юбилея персонажа. Хотя, с другой стороны, такое вот отношение к персонажу картины "у них" полностью развязывает режиссёру руки: можно не особо обращать внимание на факты - публика и так всё "схавает", если, конечно, дойдёт до кинотеатров. Собственно, Рауль Пек со товарищи и не выдержал этого испытания - "поплыл" именно на фактах, для сбора которых нынче, в общем-то, особых усилий и прилагать не надо - благо, за прошлое столетие о Марксе нашли и задокументировали едва ли не малейший чих.

Как, наверное, читатели уже догадались, рассмотрев фильм спереди, мы плавно переходим к рассмотрению его с другой стороны, так сказать, с заду. И оное обещает быть весьма подробным.

Часть 1-ая. "Кто все эти люди?" (с).

Кино, как известно, - это искусство, в котором большое значение придаётся визуальному восприятию происходящего. При этом некоторая условность, характерная для театра, в кинематографе уже не проходит. Почему - не знаю, но подозреваю, что киношная публика в своей массе не чета театральной рожей не вышла.

Говоря по-русски, это означает, что, снимая фильм о Ленине, режиссёр должен либо найти невысокого коренастого картавого человека на заглавную роль, либо актёра, способного с минимум грима изобразить человека, хотя бы внешне похожего на Ленина. Согласитесь, чубатый "з вусами як у Тараса Бульби" Ильич, говорящий с характерным еврейским акцентом, будет смотреться в лучшем случае комично.

Так вот, с подбором актёров герр Пек сильно промахнулся. Пожалуй, единственное попадание (хотя и не во всём) - это Энгельс, хотя тут имеем в большей степени сходство на "морду лица" - выразительные водянистые глаза, увидев которые я вспомнил Андрея Миронова в роли Дженерэла в советском двухсерийном фильме "Год, как жизнь". Но в остальном актёр мало похож на Энгельса: современники описывают того в 1840-е гг. высоким атлетически сложенным молодым человеком, одевающимся со вкусом, а в фильме мы видим высокого худого и бесфигурного мальчика, у которого цилиндр, пардон, висит на ушах.

Дальше - по убывающей. На роль Маркса выбрали актёра, которого, без сомнения, можно принять за играемого им персонажа, если только фильм так и будет называться "Der junge Karl Marx": всё-таки патлатость актёра и постоянные - по случаю и без оного - бросаемые им реплики о мировой революции не достаточны, не хватает индивидуальности. Ну и, конечно же, возраст: по сюжету, напомню, Карлу 25 - 26 лет, которого играет 41-летний Август Диль!

Возраст актёров - это, кстати, грабли, на которые режиссёр наступает практически постоянно. Друг, а затем личный враг Маркса Арнольд Руге в событиях, показанных в фильме, - это зрелый сложившийся человек, так сказать, мужчина в самом соку: ему 41 - 42 года, он темноволос, носит усы. Играющему же его актёру Гансу-Уве Бауэру на момент съёмок стукнуло 62 года, он седовлас, безус и, вообще, больше похож на Ивана Сергеевича Тургенева, чем на Арнольда Руге. Пьера Жозефа Прудона, которому в 1844 году было 35 лет, играет 54-летний француз Оливье Гурмэ, а уже упоминавшийся выше Стефан Конарске, выступивший на экране в роли молодого Энгельса, старше своего героя в полтора раза (37 лет против 23 - 24 лет)!


Женни Маркс, урождённая фон Вестфален

На этом фоне небольшое отклонение по возрасту у Викки Крипс (33 - 34 года), сыгравшей Женни Маркс (29 - 30 лет), супругу Карла, - это тьфу и растереть: у неё другая проблема, имя которой внешняя непохожесть. Дело, во-первых, в том, что фрау Маркс была круглолицей женщиной с чёрными, как смоль, волосами, тогда как у Викки Крипс худощавое продолговатое лицо с волосами тёмными, но явно не чёрными. Во-вторых, фрау Маркс в девичестве славилась своей красотой: эта барышня была первой красавицей Трира, за которой волочился едва ли не весь мужской личный состав города пубертатного возраста. Но даже спустя годы, уже будучи супругой Маркса и родив ему нескольких детей, она описывалась современниками, как симпатичная женщина. А на экране у нас, пардон, какое-то страшилище! Хотя, конечно, о вкусах не спорят.

Часть 2-ая. "Утро в сосновом лесу" (с).

Итак, фильма Рауля Пека начинается с самого начала пасторальной картины: осенний лес, какие-то люди, судя по одежде (да и по тому, чем они занимаются), местная беднота, собирают хворост. Закадровый голос читает одну из статей Маркса по поводу закона против кражи леса, когда появляются они: то ли драгуны, то ли казаки какие-то иные прусские кавалеристы с саблями на голо врываются в эту сельскую идиллию и ни с того, ни с сего начинают рубить стариков и детей, побросавших вязанки хвороста и бросившихся наутёк. Крики, кровь, глаза мертвецов, невидящим взором уставившиеся куда-то ввысь, в кроны деревьев...

Лично у меня возникло впечатление, что экранизируется история Пол Пота с местным, германским колоритом. А может (что, кстати говоря, наиболее вероятно) всё намного проще: на элементарное незнание у режиссёра наложился посттравматический синдром - немцы, вообще, после Второй Мировой войны сдвинулись по фазе и готовы каяться за всех и вся перед каждым встречным-поперечным.

Пруссия середины XIX столетия - это, безусловно, не современная нам Германия, но и не совсем уж впавшая в беспредел страна: есть какой-никакой закон, а у власти находится недавно взошедший на престол король Фридрих Вильгельм IV, которому хочется поиграться в либерала. Поэтому всё решается так, как это и положено в европейской стране времён Belle Époque - в суде. По этому конкретному вопросу - сбору хвороста в лесах - есть даже официальная статистика: в 1836 году три четверти всех уголовных расследований в Пруссии касались кражи леса, нарушения законов об охоте и неприкосновенности выгонов, совершавшихся в бывших общественных владениях, ставших частной собственностью. А в октябре 1842 года ландтаг Рейнланда даже принял закон, в соответствие с которым сбор хвороста в частных лесах карался тюремным заключением. Т.е. наличие уголовного преследования со стороны правительства нарушителей лишает схему кровавой бани всяческого смысла.

Часть 3-я. Кандалы и сожжённые архивы.

Следующая мизансцена: апрель 1843 года, Кёльн, редакция "Rheinische Zeitung für Politik, Handel und Gewerbe", или просто - "Rheinische Zeitung". Здание редакции окружила полиция и вот-вот ворвётся вовнутрь, члены редакции заперлись и грызутся между собой: Маркс "пыхает" злобой в отношении бывших соратников, обвиняя их в игре в оппозицию, тогда как надо заниматься реальным делом, и пересказывает своими словами сидящему тут же Арнольду Руге своё письмо ему же. На заднем плане кто-то жжёт в лоханке редакционный архив. В конечном итоге Маркс плюёт на всех так, как умели плевать только до начала эпохи исторического материализма, и открывает забаррикадированную дверь, которую уже, было, начали ломать полицейские. Весь состав редакции, включая Маркса и Руге, заковывают в ручные кандалы, запихивают в тюремную карету и везут в кутузку. В ходе поездки Руге предлагает Марксу принять участие в его новом проекте - издании в Париже журнала "Deutsch-Französischen Jahrbücher"...

Тут многоуважаемой публике может показаться, что, коли я остановился на этом отрывке из фильма, значит, в нём есть какие-то исторические несоответствия. На самом деле это не так. На самом деле весь этот отрывок - одно сплошное историческое недоразумение. Если честно, то пересмотрев на своём веку массу исторических фильмов, включая и фильмы, действия которых разворачиваются в эпохи, с событиями которых я так или иначе неплохо знаком, я не могу упомнить ни одной кинокартины с таким тотальным провалом в части фактографии. Давайте разберём отрывок по пунктам.

Во-первых, время и место действия. Как известно, Карл Маркс, закончив Берлинский университет и получив диплом доктора философии, планировал посвятить себя чистой науке. Однако изменил своё решение, став вольным художников: буквально летом 1841 года он получил предложение Мозеса Гесса стать сотрудником газеты "Rheinische Zeitung" - обновлённого варианта "Rheinischen Allgemeinen Zeitung". 1-го января 1842 года вышел первый её номер, в мае была опубликована первая статья Маркса в этой газете, к лету его авторитет среди учредителей газеты и в редакции вырос до такой степени, что он становится своего рода её серым кардиналом, а затем, осенью 1842 года, переезжает в Кёльн и с 15-го октября заступает на пост главного редактора издания.

Практически всё время существования "Rheinische Zeitung" - это перманентные попытки властей закрыть газеты: начавшиеся уже в начале 1842 года, они увенчиваются успехом 21-го января 1843 года, когда Совет Министров, заседание которого проходило под председательством прусского короля, принимает решение о закрытии издания. При этом редакции "Rheinische Zeitung" даётся время для завершения всех дел: последним днём работы газеты обозначается 31-ое марта. Как видим, всё проходит цивилизованно, без вышибания дверей редакции полицейскими чинами и, соответственно, без уничтожения газетных архивов. А также намного раньше, чем показано в фильме: в марте 1843 года, а не в апреле.

Во-вторых, Маркс, Руге и тюремная повозка. Карла Маркса, впрочем, все эти шпионские игры с арестами, буде такие имели бы место, всё равно никак не коснулись бы уже по той причине, что главный редактор подал в отставку со своего поста ещё 17-го марта, написав соответствующее заявление, которое и было на следующий день напечатано в газете.

Принято считать, что таким образом - сменив главного редактора, поставившего "Rheinische Zeitung" в жёсткую оппозицию прусскому правительству, - собственники газеты попытались спасти своё детище. Впрочем, как мы видели, из этого ничего путного не получилось. А Маркс, взамен без боя отданной должности, получил от учредителей газеты отступные в размере 1.000 талеров (двухмесячный редакторский оклад).

Хотя существует и другое мнение: уход с поста главного редактора "Rheinische Zeitung" был обусловлен личной инициативой Карла Маркса, преследующего ту же цель - вывести газету из-под удара. В пользу этой версии говорят два обстоятельства.

Первое - до сих пор Маркс не опубликовал ни одной статьи в газете под своим именем, а то, что именно он с 15-го октября 1842 года и до 17-го марта 1843 года был главным редактором издания, в правительственных кругах вообще никто не знал! Поэтому он начинает целую кампанию, направленную на то, чтобы осветить его роль в газете: действуя по своим журналистским каналам, он обеспечил публикацию в сторонних изданиях соответствующей информации, а также привлёк для информирования правительственных кругов цензора Сен-Поля. Когда же, по его мнению, наконец, его фигуре был обеспечен выход из тени, он включил громоотвод - опубликовал 18-го марта 1847 года своё заявление об уходе из "Rheinische Zeitung".

Второе обстоятельство, говорящее в пользу этой версии, - это дата выплаты отступных Марксу: он получил их почтой в марте 1844 года, т.е. через год после увольнения. А Руге, сообщая об этом в мае 1844 года в своём письме Л. Фейербаху, отметил: "... кроме того, его кёльнские друзья прислали ему 1.000 талеров и, кажется, собираются делать это ежегодно". Очевидно, что отступные если и платят, то не через год после увольнения и единовременно, а не собираются делать это ежегодно.

Как бы то ни было, но ясно, что Карл Маркс не мог оказаться в тюремной карете по делу ликвидации "Rheinische Zeitung" ни в апреле, ни в марте 1843 года. Но так же ясно и то, что в этой карете не мог сидеть закованным в наручники его друг Арнольд Руге.


Арнольд Руге

Дело всё в том, что жизнь Руге никак не была связана с Рейнской областью: он родился на острове Рюген, окончил школы в Штральзунде, затем учился в университетах Галле, Йены и Гейдельберга, мотал срок в крепости Кольберг, издавал журнал в Галле, затем в Лейпциге и, наконец, в Дрездене, потом перебрался в Швейцарию, откуда уже направился в Париж. Его знакомство с Марксом произошло приблизительно в 1841 - 1842 годах: Карл сотрудничал в его газете "Deutsche Jahrbücher für Wissenschaft und Kunst" и участвовал в изданном Руге сборнике "Anekdota zur Neuesten Deutschen Philosophie und Publicistik", присылая свои статьи, а в 1842 году, по некоторым сведениям, Руге был сотрудником возглавляемой Марксом "Rheinische Zeitung". Тем не менее, их общение долгое время носило эпистолярный характер.

Существует три версии того, как произошла "развиртуализация" Маркса и Руге, отношения которых к тому времени уже переросли из исключительно деловых в товарищеские и даже дружеские (настолько дружеские, что Карл, не стесняясь, изливал свою душу Руге и расписывал свои чувства к Женни фон Вестфален).

По одной версии, в мае 1843 года Карл Маркс на несколько дней целенаправленно съездил в Дрезден, дабы повстречаться там с Арнольдом Руге и учёным и публицистом Карлом Фердинандом Юлиусом Фрёбелем и обсудить перспективы издания журнала в Париже. Там они и увиделись и пожали друг другу руки. По другой версии, с той же самой целью к проводившему свой медовый месяц в Бад-Кройцнахе Марксу приехал Руге, т.е. очная встреча произошла несколько позднее - летом 1843 года. Наконец, по третьей версии, Маркс и Руге повстречались уже непосредственно в Париже, куда чета Маркс прибыла в середине октября 1843 года.

Однако, вне зависимости от того, где и когда будущие соредакторы "Deutsch-Französischen Jahrbücher" смогли пожать друг другу руки, очевидно, что произошло никак не в Кёльне в апреле 1843 года и уж тем более не в тюремной карете, будучи закованными в ручные кандалы.

Часть 4-ая. Дети и собственность.

Приключения Фридриха Энгельса на богохранимой английской земле мы пропустим, а сразу перейдём к житью-бытью четы Марксов в славном граде Париже. Итак, июль 1844 года, Карл и Женни предаются любовным утехам, служанка-француженка нянчится с первенцем Маркса. Потом, одевшись, супруги вдвоём уходят на прогулку по летнему городу и попадают на какой-то митинг, где слушают речь Прудона, а затем знакомятся с ним. Прудон в восхищении от мсье Маркса, но ещё больше его поражают французский язык и ум мадам Маркс...

Удивительно, но, очевидно, у герра Пека талант: он способен поставить с ног на голову что угодно! В сжато описанном мной отрывке он тоже умудрился сочинить свою особую реальность.

Начать, пожалуй, следует с того, что 1-го мая 1844 года в семье Марксов произошло радостное событие: Женни разрешилась от бремени, одарив Карла дочуркой, которую тут же назвали в честь роженицы (а также тёщи) - Женни Каролина или уменьшительно-ласкательное Женнихен. К слову сказать, любовь и уважение к супруге у Маркса были столь велики, что всем своим дочерям он давал имя Женни: старшую, как я уже написал, окрестили Женни Каролина, вторую - Женни Лаура, третью, не прожившую едва год, - Женни Эвелина Франциска, а младшую - Женни Юлия Элеонора.


Маркс с дочерьми и Энгельс. 1860-е годы

Так вот, Карл и Женни оказались никудышными родителями: они просто не знали, как обращаться с новорожденной. Была ли в реальной истории служанка, показанная в фильме, не ясно, но если она и не является плодом бурной фантазии авторов фильма, то, очевидно, проку от неё было мало. Во всяком случае, Генрих Гейне, с которым Карл подружился в Париже и который стал завсегдатаем квартиры семьи Маркс, однажды, придя к ним, застал молодых родителей в отчаянии: малютка корчилась в судорогах, а те стояли над ней, не зная, что предпринять.

В общем, по канонической версии именно Гейне выступил в роли ангела хранителя Женнихен: приказал вымыть ребёнка, что-то ещё поколдовал - и всё обошлось. Тем не менее, это заставило и Карла, и Женни задуматься о будущем дочери, и, посовещавшись, они решили, что фрау Маркс с малышкой уедет на несколько месяцев, от греха подальше, в Трир, к своей матери Каролине фон Вестфален. Пацан сказал - пацан сделал. Буквально через несколько дней так и поступили: в конце мая или в начале июня 1844 года Женни Маркс с дочерью отбыли в Пруссию, возвратившись в Париж лишь в середине сентября.

Теперь, надеюсь. Читателям понятно, что в июле 1844 года Маркс не мог ничего делать со своей супругой - ни валяться в постели, ни прогуливаться по городу, ни обсуждать что-то с мсье Прудоном.

Кстати, о последнем. Тут у киношников тоже всё не слава Богу.


Пьер Жозеф Прудон. 1864 год

Во-первых, даже если мы предположим, что встреча супруги Маркса с Пьером Жозефом Прудоном имела место в какое-то иное время, то реакция француза на Женни всё равно неправдоподобна. Всё дело в том, что, будучи защитником равенства всех людей, Прудон оказался решительным противником предоставления женщинам равных прав с мужчинами, и эта непоследовательность весьма удивляла людей, хорошо его знавших.

Во-вторых, и это уже касается Маркса, его первая встреча с Прудоном, скорее всего, произошла не в июле, а либо в феврале - апреле 1844 года, либо в сентябре 1844 года - феврале 1845 года. Всё дело в том, что в 1843 году Прудон покинул Париж и поселился в Лионе, где его школьный друг - некто Готье, имевший свой транспортный бизнес, - предложил Пьеру Жозефу должность управляющего. Сама работа предполагала поездки по стране, порой весьма длительные. И в 1844 году Прудон был в Париже именно в указанные периоды.

Продолжение следует.
Tags: XIX столетие, Германия, Карл Маркс, Пруссия, Франция, историческое кино, история, кинематограф, рецензии
Subscribe

  • КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

    Квартирный вопрос всегда был ахиллесовой пятой большевиков. Впрочем, равно как и тысячи других вопросов, связанных со снабжением советских…

  • ЗАЧЕМ ЖЕ ДОБРУ ПРОПАДАТЬ?..

    О том, как они людей расстреливали, мы знаем. О том, как в свидетельствах о смерти заморенных ими голодом в концентрационных лагерях людей они…

  • О ПРИНЦИПИАЛЬНОСТИ

    Письмо канцлера и министра иностранных дел Российской империи графа Александра Романовича Воронцова русскому послу в Париже графу Аркадию Ивановичу…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment