Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

Categories:

CCXLIV. Об умении тратить деньги

Финансисты поддерживают государство,
как веревка - висельника.

Шарль-Луи де Секонда,
барон ля Брэд и де Монтескьё

Принято считать, что одной из важнейших предпосылок Великой Французской революции стал тяжёлый экономический кризис, обусловленный ужасным положением финансов королевства в 80-е гг. XVIII ст., что в свою очередь было вызвано активной внешней политикой Франции на протяжении всего Ancien Rеgime.


Французские короли любили воевать и делали это со вкусом: в течение первых девяти десятилетий "осьмнадцатого века" (с) они успели поучаствовать в семи войнах, причём все войны выходили за рамки регионального конфликта, были войнами против коалиций, а некоторые по праву можно назвать глобальными (например, Семилетнюю войну). В общей сложности из 89 лет, предшествовавших революции, в горниле войны Франция провела 40 лет, лишь немногим уступая Российской империи, которая в тот же период воевала 43 года.

При этом в большей части конфликтов, в которых участвовали французы, видны "ослиные уши" их векового противостояния с англичанами за гегемонию в европейских, а затем и колониальных делах. Даже в мирные годы и те, и другие участвовали в своего рода холодной войне XVIII в. - глобальном противостоянии. Так, знаменитый Шуазёль - человек с умом Сократа и лицом Константина Райкина, - уже после Семилетней войны, когда, казалось бы, Франция проиграла борьбу за гегемонию раз и навсегда, намечая план действий против Британии, писал: "Франция не пожалеет усилий, чтобы утвердиться в любых морях, где подобные попытки предпринимают англичане... Она никогда не допустит основания Англией новых колоний в любой части света..." [1]. Это вылилось в организацию многочисленных географических экспедиций: экспедиция графа де Бугенвиля к Мальвинским (Фолклендским) островам в 1763 г., его же кругосветное путешествие (кстати говоря, первое для французов!) в 1766 - 1769 гг., плаванье Жана-Франсуа-Мари де Сюрвиля в Океанию в 1769 - 1770 гг., экспедиции Ива-Жозефа де Кергелена де Тремарека 1771 - 1772 и 1773 - 1774 гг. в Антарктику, плаванье в Океанию Марка-Жозефа Мариона дю Френя в 1771 - 1772 гг., закончившееся его гибелью, неудачная кругосветка графа де Лаперуза 1785 - 1788 гг.


Всё это - и войны, и многочисленные мероприятия статусного характера - пожирало колоссальные ресурсы, в т.ч. и финансовые. Так, если к концу правления воинственного Луи XIV французский государственный долг насчитывал 2 млрд. ливров [2] - величину, прямо скажем, огромную (приблизительно 80 млн. ф.ст.; тогда же британский государственный долг исчислялся 46 млн. ф.ст. [3]), то в конце 1780-х гг. его размер удвоился, достигнув 183 ф.ст. Правда, участь британцев была ещё хуже: их государственный долг почти достиг символического предела в четверть миллиарда ф.ст. (245 млн. ф.ст.) [4].

Но эта "хужесть" финансовых позиций островитян носила видимый характер: хотя по размеру их экономика уступала французской приблизительно в два раза, и, соответственно, долговое бремя для Великобритании формально должно было быть более тяжёлым (по существующим сегодня оценкам, доля государственного долга Великобритании в её В.Н.П. составляла в 1788 г. 182%, тогда как аналогичный показатель для Франции определяют лишь в 65%!), обслуживание долга в абсолютных величинах стоило им меньше - 8,0 млн. ф.ст. против 12,2 млн. ф.ст. у французов.

Кроме того, следует помнить, что, в отличие от французов, британцы проводили более взвешенную бюджетную политику. Активная внешняя политика так же, как и в случае их конкурентов, требовала колоссальных трат. Но если мы наложим погодные данные о бюджетном дефиците Великобритании на хронологическую сетку XVIII-го века, то удостоверимся в том, что наряду с "тощими годами", кои в основном выпадали на периоды больших войн, британская казна знала и продолжительные периоды "тучных лет" [5]:


Во Франции ситуация была принципиально иной: практически весь период правления последних королей из династии Бурбонов - Луи XV и XVI - страна находилась в перманентном бюджетном кризисе: когда первый вступил на трон, дефицит достигал 50% бюджета, когда второй дожил до "дня взятия Бастилии" (с), размер дефицита снизился, но всё равно оставался ещё очень большим - доходы королевства покрывали только четыре пятых всех государственных расходов [6].

Также нужно иметь в виду, что французское правительство использовало порочную практику траты в текущем году доходов будущих лет, что приводило к необходимости всё больше и больше занимать. Как следствие, огромная доля доходов казны использовалась на обслуживание государственного долга - выплату процентов: так, если в 1725 г. после уплаты процентов по долгам в распоряжении французской казны осталось 53,3% всех собранных налогов (для британской казны данный показатель составил 58,3%), то в 1788 г. - лишь 35,8% (у британцев - 51,8%) [7]! И правительство снова возвращалась к необходимости оформлять новый кредит.

Наконец, добило французские финансы участие королевства в Американской революции на стороне мятежных британских колоний: дыру в бюджете просто нечем было уже затыкать. В результате правительство снова обратилось к заимствованиям. В этом плане предреволюционное пятилетие удалось на славу: в апреле 1784 г. был оформлен заём на 24 млн. ливров в виде лотереи, выплаты по которому должны были быть осуществлены в 1784 - 1791 гг.; через восемь месяцев, в декабре 1783 г., последовал следующий заём - теперь уже на 100 млн. в виде создания новых пожизненных рент; через год - ещё заём, но на сумму в 125 млн. ливров в виде рент, которые должны были быть погашены на протяжении 25 лет; в декабре 1785 г. создаются новые наследственные ренты, которые позволили привлечь ещё 4 млн. ливров; в мае 1787 г. следует создание пожизненных рент на 6 млн., а в ноябре 1787 г. делается попытка привлечь 420 млн. ливров сроком на 5 лет. Итого - 679 млн. ливров [8]! Королевство катилось в финансовую пропасть!!!

А ведь если вдуматься, то, несмотря на активную внешнюю политику, несмотря на регулярные голодовки, вызванные погодными условиями, и эпидемии, несмотря на пережитки феодализма, XVIII-ый век был особым для французской экономики: она развивалась. Т.е. не стояла на месте, не чахла, а двигалась вперёд. Причём темпы этого движения были отменными: кто-то уверяет, что промышленное производство во Франции в 1700 - 1780 гг. увеличивалось в среднем более, чем на 1% в год, кто-то называет цифру в почти 1,9% в год. Для нас, людей, живущих в начале XXI ст. и наслышанных о советском опыте 1930-х и тем более конца 1940-х - 1950-х гг., о китайских темпах роста 1980-х - 2000-х гг., эти цифры могут показаться незначительными, находящимися на грани экономического застоя. Но в XVIII в. они представляли значимую величину. Собственно говоря, как уверяют специалисты, они не уступали темпам британского промышленного роста [9].

Этот промышленный рост обеспечивался, в большей части, внешними рынками: с 1716 - 1720 гг. по 1784 - 1788 гг. обороты французской внешней торговли выросли в пять раз, т.е. больше, чем даже британские! За шестидесятилетний период с 1716 г. по 1776 г. сальдо французской внешней торговли ни разу не было пассивным [10].

В общем, у французов всё было хорошо. Всё, кроме одного: создаётся впечатление, что они просто не умели тратить деньги - те уходили у них словно песок сквозь пальцы! В этом плане просто показательным примером является динамика расходов на французский королевский двор: в 1759 г. они составили 17 млн. ливров, к 1772 г. увеличились до 26 млн., но не остановились на достигнутом, а превысили в 1774 г. планку в 30 млн. ливров, а затем и 33 млн. (в эту сумму не были включены 8 млн. ливров, которые уходили на содержание Maison civile et militaire - корпуса офицеров королевского двора), достигнув в 1776 г. рубежа 36 млн. и, наконец, в революционном 1789-ом году почти 40 млн.[11]! Для понимания масштабов трат: в 1774 г. ориентировочный размер государственных доходов Франции составил 210 млн. ливров, а расходов - 225 млн. [12], т.е. 30 с лишком млн. ливров тянули на 13,3% бюджета!

Вы спросите: это много или мало? Всё познаётся в сравнении. В то же самое время в екатерининской России расходы на двор колебались от 1.648 тыс. руб. в 1763 г. до 10.640 тыс. руб. в 1795 г. При это видимое шестикратное увеличение этой статьи в значительной степени определяется обесценением рубля (в правление Екатерины II курс рубля снизился более, чем в полтора раза: с 44 голландских штиверов в 1759 - 1763 гг. до 28 штиверов в 1794 - 1798 гг. [13]) и расширившимися возможностями, вызванными общим ростом российского хозяйства. Доля же расходов на русский императорский двор в суммарных расходах казны колебалась от минимума - 7,5% в 1772 г. и 1791 г. до максимума - 13,4% в 1795 г. [14]:


Таким образом, доля расходов на содержание русского двора приблизительно соответствовала французскому аналогу. Правда, тут есть одно существенное "но": возможности русской и французской казны были несопоставимыми. Тогда как финансовая политика Луи XV и, в особенности, Луи XVI поставила королевство на край пропасти, а впоследствии толкнула его туда, в Российской империи, хотя всё тоже было далеко не так просто, как хотелось бы её правительнице, но всё же много лучше.

За 34 года царствования Екатерины II в распоряжение российского правительства поступило до 1 млрд. 415 млн. руб. За тот же период израсходовано было до 1 млрд. 615 млн. руб. Возникший таким образом дефицит в размере приблизительно 200 млн. руб. (12,4% всех расходов) был покрыт за счёт: а) выпуска ассигнаций на сумму в 156,7 млн. руб., б) внешних займов на сумму 33,1 млн. руб. и в) внутреннего долга, неоплаченного казной, в размере 15,6 млн. руб. [15]. По сравнению с французами, русское правительство могло спокойно почивать на лаврах.

Короче говоря, двор Луи XVI жил не по средствам. Хотя даже не так...

В деле управления государством первостепенное значение играют учёт и контроль. В наше время это стало общим местом в практике управления (причём не только государственного), но в XVIII-ом столетии это было не столь уж и очевидным. Причём не только для французов. Стоит вспомнить для примера известный анекдот о Екатерине II, которая в ходе своего первого визита в Сенат не смогла добиться от господ сенаторов ответов на элементарные вопросы административного характера о государстве, коим ей предстояло управлять, и была вынуждена отправить посыльного в ближайшую лавку за картой империи.

Вплоть до правления Екатерины II мы не имеем сколько-нибудь систематических данных о государственных доходах и расходах России. И вообще понятие бюджета, которым я постоянно оперирую в данной заметке в описываемый период ещё не было формализовано, а воспринималось скорее интуитивно, т.с. витало в воздухе. В сложившихся условиях крайне сложно было отслеживать финансовые потоки. Естественно, это была идеальная среда для казнокрадов и финансовых махинаторов всех цветов и оттенков. Причём это не беда одних лишь России и Франции, но общая практика современной им Европы. Тем не менее, именно французы умудрились отличиться здесь, как никто.

Очень часто на самотёк пускались небольшие, на первый взгляд, траты, которые потом, при зрелом рассмотрении, выливались в кругленькие суммы. Здесь речь идёт даже не о финансовых злоупотреблениях, а о каких-то мелких пожалованиях, которые на самом деле влетали казне в копеечку: "... дама, ведавшая гардеробом и получавшая 100 тыс. франков на ткани и придворные одежды, продавала в свою пользу устаревшие платья и украшения (а они менялись, как правило, каждый сезон) <...> первые камеристки, получавшие не больше 12 тыс. франков <...>, имели право в виде добавления оставлять себе каждый день все свечи из гостиной, кабинетов и салона для игр, в том числе и не зажигавшиеся, что давало каждой больше 50 тыс. франков, а свечи в большом кабинете и "салоне дворянина" оставались для лакеев (самую большую экономию в эпоху конституционной монархии дал отказ от ежедневной смены свечей) <...> В Версале до сих пор показывают улицу, вдоль которой когда-то сплошь тянулись лавочки, где слуги короля кормили версальцев за деньги остатками с королевского стола. Безанваль передаёт разговор Людовика XV с Шуазёлем, из которого видно, что король заплатил 30 тыс. франков за коляску, стоившую 5 или 6 тыс. ..." [16].

Очевидно, именно такое неумение учесть все финансовые потоки, поставить их под контроль государева ока и сыграло с французскими королями злую шутку. В конце концов, известная фраза Марии Антуанетты о парижанах и пирожных - это своего рода свидетельство такой вот сбившейся оптики, когда серьёзные проблемы принимались за нечто мелкое, то, что можно безболезненно проигнорировать.

Вот так-то...

П Р И М Е Ч А Н И Я:

[1] Цит. по: Первое кругосветное плавание капитала Джемса Кука: Плавание на "Индевре" в 1768 - 1771 гг. - М.: Государственное изд-во географической литературы, 1960. - с. 13.

[2] Murray J. French Finance and Financiers under Louis XV. - L.: "Longman, Brown, Green, Longmans, & Robberts", 1858. - p. 30 - 31. Существуют и иные оценки: например, 1.777 млн. ливров - сумма, которая превышала девятилетние доходы французской казны и почти две пятых которой были сформированы в период с 1689 г. по 1713 г. [Stasavage D. Public Debt and the Birth of the Democratic State: France and Britain, 1688 - 1789. - New York: "Cambridge University Press", 2003. - p. 88].

[3] Kennedy P. The Rise and Fall of the Great Powers: Economic Change and Military Conflict from 1500 - 2000. - L.: "Unwin Hyman", 1988. - p. 81; Кауфман И.И. Государственный долг Англии с 1688 года до настоящего времени // Журнал министерства народного просвещения. - 1892. - № 12. - Часть CCLXXXIV. - с. 240. Здесь целесообразно отметить те преимущества, которые имели в описываемую эпоху британские финансы перед французскими.

Во-первых, размер доходов Великобритании в ходе войны за испанское наследство позволял покрывать полностью обычные расходы, и остатка доходов хватало на покрытие почти половины суммы чрезвычайных расходов (43%).

Во-вторых, кредиты были более доступными для англичан: так, в период между 1702 г. (начало войны за испанское наследство) и 1710 г. (приходом к власти кабинета тори) британская Корона была в состоянии занимать средства не дороже, чем под 6,6% годовых (а в дальнейшем, ко времени войны за австрийское наследство снизилась до уровня 3 - 4%); французскому же правительству приходилось довольствоваться более дорогими кредитами - в тот же период оно привлекало заёмные средства под 8,3% годовых [Stasavage D. Public Debt and the Birth of the Democratic State: France and Britain, 1688 - 1789. - New York: "Cambridge University Press", 2003. - p. 88]. До сопоставимой с британской стоимости кредита французам удалось приблизиться лишь однажды, да и то произошло сие знаменательное событие в эпоху Регентства, благодаря реформам Джона Лоу [История Франции. В 3-х тт. Том 1. - М.: "Наука", 1972. - с. 289].

[4] MacDonald J. A Free Nation Deep in Debt: The Financial Roots of Democracy. - Princeton: "Princeton University Press", 2003. - p. 241.

[5] Составлено по: Кауфман И.И. Государственный долг Англии с 1688 года до настоящего времени // Журнал министерства народного просвещения. - 1892 - 1893.

[6] Фор Э. Опала Тюрго 12 мая 1776 г. - М.: Изд-во "Прогресс", 1979. - с. 168.

[7] MacDonald J. A Free Nation Deep in Debt: The Financial Roots of Democracy. - Princeton: "Princeton University Press", 2003. - p. 252.

[8] Кожокин Е.М. История бедного капитализма: Франция XVIII - первой половины XIX века. - М.: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН), 2005. - с. 102.

[9] Там же, с. 42.

[10] Там же, с. 18.

[11] Фор Э. Опала Тюрго 12 мая 1776 г. - М.: Изд-во "Прогресс", 1979. - с. 199 - 200.

[12] Там же, с. 168.

[13] Милюков П. Очерки по истории русской культуры. В 3-х частях. Часть I. Население, экономический, государственный и сословный строй. - СП(б): Типография И.Н. Скороходова, 1904. - с. 112.

[14] Составлено по: Чечулин Н.Д. Очерки по истории русских финансов в царствование Екатерины II. - СП(б): Сенатская типография, 1906. - с. 314 - 317.

[15] Там же, с. 319.

[16] Фор Э. Опала Тюрго 12 мая 1776 г. - М.: Изд-во "Прогресс", 1979. - с. 198.

Tags: XVIII столетие, Британская империя, Великобритания, Российская империя, Россия, Франция, история, мысли вслух, финансы, экономика
Subscribe

  • ОДНАЖДЫ В АМЕРИКЕ

    … Они были в чёрных пальто, в чёрных шляпах, низко надвинутых на глаза, – после не опознать. Но они не рассчитали: реакция у дона…

  • ПОДУМАЛОСЬ ТУТ…

    Чиполлино был сыном Чиполлоне. И было у него семь братьев: Чиполлетто, Чиполлотто, Чиполлочча, Чиполлучча и так далее – самые подходящие…

  • ТЕАТР ОДНОГО АКТЁРА

    Я люблю рассматривать фотографии Бенито Муссолини. На них, конечно, предстаёт довольно смешной и, порой кажется, недалёкий персонаж, надувающийся…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments

  • ОДНАЖДЫ В АМЕРИКЕ

    … Они были в чёрных пальто, в чёрных шляпах, низко надвинутых на глаза, – после не опознать. Но они не рассчитали: реакция у дона…

  • ПОДУМАЛОСЬ ТУТ…

    Чиполлино был сыном Чиполлоне. И было у него семь братьев: Чиполлетто, Чиполлотто, Чиполлочча, Чиполлучча и так далее – самые подходящие…

  • ТЕАТР ОДНОГО АКТЁРА

    Я люблю рассматривать фотографии Бенито Муссолини. На них, конечно, предстаёт довольно смешной и, порой кажется, недалёкий персонаж, надувающийся…