Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

Category:

CCXXVIII. Русский с французом - братья навек

Тут недавно в журнале george_rooke прозвучал вопрос: существует ли какая-нибудь информация, подтверждающая крупные закупки французами зерна, в том числе и в России, в 1693 - 1694 гг.? Вроде бы простой вопрос, но при ближайшем рассмотрении он оказывается и не таким уж и простым.

Прямых данных о такого рода сделках нет. Но по всему выходит, что прямых закупок зерна в Московии французы в конце XVII ст. не совершали. На рубеже веков единственный русский порт, ориентированный на торговлю с Европой, посещался главным образом голландскими и английскими судами. В Архангельск заходило ещё некоторое, существенно меньшее, количество датских, норвежских, гамбургских и бременских "купцов". Французов же среди них не было, либо было столь мало, что их можно было пересчитать по пальцам. Да и те редкие суда, которые приходили в Архангельск, погоды во французской торговле, очевидно, не делали и были ориентированы на иные, нежели зерно, товары.


Собственно, у Франции и России и торгового-то договора не существовало: в XVII-ом веке дипломатические контакты носили эпизодический характер и были направлены на решение политических вопросов (есть, правда, одно глухое упоминание министром иностранных дел Круасси Кольбером летом 1681 г. пожеланий о заключении торгового договора, высказанного русскому посланнику князю П.И. Потёмкину), причём в значительной степени французы не были заинтересованы в установлении тесных отношений с Москвой и в большей мере предпринимали дипломатические шаги для поддержания своих союзников - Дании и Бранденбурга. Так во всяком случае предписывалось в 1683 г. в инструкции к несостоявшейся миссии шевалье де ла Пикетьера: "... Но так как Его Величество при этом отправлении соображается более с выгодами датского короля и курфюрста бранденбургского нежели с интересами своего королевства и ему нет нужды вступить в связи с государством, так от него отдалённым как Московское, то Его Величество считает нужным согласовать инструкцию даваемую Г. де-ла-Пикетьеру с датским предначертанием, сообщённым министром этого двора..."

Какие-то серьёзные и, главное, целенаправленные усилия по заключению политического соглашения французское правительство начинает предпринимать в начале XVIII в. Причём оказывается, что степень осведомлённости внешнеполитического ведомства королевства находится на весьма низком уровне: французским дипломатам толком неизвестна ни география России, ни даже титул её государя (в инструкциях первому послу в России он упорно именуется великим князем московским!).

Начало процессу положил чрезвычайный посланник французского короля при дворе Фридриха Августа II шевалье дю Герон, коий, по сути, напросился в поездку с польским королём на встречу с Петром I в Биржу, где и получил у московского царя аудиенцию 28.II.1701 г. Именно на этой встрече царь и высказал идею о заключении торгового соглашения между двумя государствами. Дальше - больше. Пётр Алексеевич в своём стиле "... приказал принимать в своих портах французов, когда они приедут туда торговать, и обращаться с ними лучше чем с подданными какой-либо другой нации..."

В ответ на эту декларацию дю Герон уверил царя от имени своего короля, что русские купцы могут свободно торговать во французских портах, не боясь французских же каперов. Практически тогда же в Гааге французский посланник дю Бриор заверил русского резидента А.А. Матвеева, что "... корабли под московским флагом и снабжённые необходимыми грамотами могут с полной свободой и безопасностью плавать и торговать и что не только запрещено будет французским кораблям стеснять их плавание, но что подданным короля будет повелено содействовать и помогать москвитянам." Наконец, аналогичные уверения доставил русскому послу в Дании А.П. Измайлову французский посланник Пуссень. Одновременно с этими акциями в Россию отправилась миссия г-на Ж.К. де Балюза в 1702-го года.


Жан Казимир де Балюз.
Портрет неизвестного автора, XVII в.

Интересно, что шевалье де Балюз имел своей целью два обстоятельства: первое, политическое, предполагавшее склонить Петра I к диверсии силами казачьего корпуса против кайзера где-нибудь в Трансильвании, и второе (это обстоятельство, применительно к Московии, носит весьма необычное свойство) - выделение королю Луи XIV кредита. Причём выполнение этой денежной просьбы надлежало добиваться сладчайшими обещаниями... о своевременной уплате французами процентов по кредиту. Де Балюзу же предписывалось предложить сановникам царя заключить торговый договор, но не в качестве самоцели французской дипломатии, а как средство давления на них для получения положительных решений по первым двум вопросам.

Обосновавшись и осмотревшись в России, шевалье де Балюз направил в Версаль по просьбе министра иностранных дел Франции маркиза де Торси записку, в которой помимо прочего уделил внимание и вопросу подписания торгового договора с Московским царством: "... Можно бы предложить царю торговый договор с Франциею и Испаниею, равно выгодный как для этих двух держав, так и для московского государства, откуда получаются мачты и лес годный для постройки кораблей, дёготь, смола, пенька, поташ, кожи, воск, мёд, меха, шёлк и разный персидский товар..." Как видим, посланник делает упор на товарной номенклатуре, предназначенной для корабельных нужд. Но даже среди тех товаров, кои не имеют никакого отношения к судостроению, отсутствует хлеб, хотя, после закупок русского зерна с целью ликвидации последствий страшного голода 1693 - 1694 гг., буде такие имели место, французский МИД должен был бы обращать на возможности импорта этого товара особое внимание.

Параллельно с действиями посольства де Балюза МИД Франции сделал предложение московскому послу в Копенгагене: 1) установить дружеские отношения между двумя державами, 2) изъять торговли в России из рук голландцев и англичан, дабы передать её французам, и 3) избрать Луи XIV единственным посредником в деле подписания мира со Швецией. На первое и третье предложения французы получили благодарное согласие. Что же до торговли, то тут им вежливо ответили отказом: дескать, Его Царское Величество не может сейчас изъять торговлю у голландцев и англичан, не нанеся тем самым больших убытков своим подданным.

Впрочем, русские не просто отказали французам, но сделали им весьма интересное контрпредложение, которое было передано де Балюзу осенью 1703 г. через посредничество греческого купца Сана (и вот ведь какой вопрос: к чему такие сложности?). Во-первых, Пётр I предлагал Луи XIV наладить торговлю между двумя странами по черноморскому маршруту. Для этого французам предлагалось основать выше Азова торговый городок. Дальше, заручившись согласием Высокой Порты, французы могли перевозить русские товары во Францию, а французские - в Азов. Во-вторых, царь предлагал наладить торговое сообщение по Балтике, для чего готов был идти на некоторые преференции для Франции перед англичанами и голландцами. И, наконец, в-третьих, для большей заинтересованности Версаля в принятии русских предложений Пётр Алексеевич готов был включить в торговый трактат пункт о свободном проезде французских негоциантов в Персию через владения царя!

Казалось бы, процесс сдвинулся с мёртвой точки. Но, как всегда бывает в подобных случаях, что-то пошло не так. В то самое время, как шевалье де Балюз выслушивал заманчивые предложения от царских эмиссаров, а затем и от лично почтившего его своим вниманием Петра, во французских водах разразился настоящий скандал. Сперва французский капер захватил русское судно "Апостол св. Андрей", шедшее под царским флагом из Архангельска в Лондон. Его отвели в Дюнкерк, но капитану судна таки удалось, указуя на отсутствие на борту запрещённых товаров, а также на наличие всех необходимых бумаг, добиться его освобождения. Впрочем, на этом дело не закончилось: королевский совет пересмотрел дело, и судно со всем товаром было конфисковано.

На следующий, 1704-ый, год другой русский корабль, по роковой случайности также именовавшийся "Святым Андреем" и шедший тоже из Архангельска, но уже в Нидерланды, был захвачен французами, отведён в Дюнкерк и конфискован. Одновременно пострадал русский посланник в Гааге А.А. Матвеев: он лишился двоих слуг и личных вещей, которые плыли к нему на голландском корабле, захваченном французами.

В общем, события носили вопиющий характер. Русские дипломаты заявили протест, требуя освобождения кораблей с товарами, слуг Матвеева, его личных вещей и выплаты компенсации. Дело легло на стол канцлера графа Поншартрена, который, ничтоже сумняшеся, отписал 25.XI.1705 г. маркизу де Торси королевское решение: "... Его величество приказал мне объяснить вам, что нисколько не нарушено слово, данное гг. Дюгероном, Пуссеном и Балюзом, относительно полной свободы московских кораблей, приходящих в порты королевства, тем обстоятельством, что конфисковали два из них, взятые и приведённые в Дюнкирхен, так как конфискация была постановлена не потому, что на них был московский флаг, но потому, что коносаменты не были подписаны и в них не было объяснено, согласно установлениям и общему обычаю всех европейских государств, имеющих порты, кому следовал груз, вследствие чего и сочли, что он назначался голландцам. Я должен прибавить, что, так как эти корабли проданы и вырученные за них деньги давно разделены между частными каперами, то, хотя бы настоящее требование и было более справедливо, чем оно есть в действительности, весьма трудно, чтобы не сказать более, обратно получить от них эти деньги..."

Что до вещей Матвеева, то французская сторона выражала готовность вернуть их или компенсировать их стоимость и, одновременно, декларировала свою готовность и далее продолжать действовать в духе достигнутых соглашений о свободе мореплавания.

В общем, это ли дело или какие иные, более высокие материи повлияли на русско-французские переговоры о подписании торгового соглашения, но факт остаётся фактом: к вопросу о необходимости заключения торгового трактата с Россией французский МИД возвращался ещё в эпоху Регентства.
Tags: XVII столетие, XVIII столетие, Московское царство, Российская империя, Россия, Франция, история, торговля, экономика
Subscribe
promo grid_ua january 8, 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments