September 4th, 2021

Золотой статер Пантикапея

ИМЕНА

Иногда я смотрю исторические фильмы и сериалы. Пишу слово «иногда» не потому что слишком много занят, чтобы растрачивать своё драгоценнейшее время на такое пустое занятие: избави меня Господь от подобного снобизма! Всё намного проще: снимают оные фильмы и сериалы довольно редко. Во всяком случае, смотрятся они быстрее, чем снимаются, потому приходится постоянно сидеть на голодной диете.

Ну, так вот. В нынешнем историческом кинематографе масса головотяпства. Впрочем, подозреваю, что не только в нынешнем, но, вообще, во всяком. Тем не менее, я каким-то Макаром научился смотреть продукт, получающийся на выходе, либо отключая мозг память, либо ту её часть, в коей содержатся все мои довольно скудные познания по истории, пытаясь хоть таким образом отдохнуть и получить удовольствие от увиденного на голубом экране.

Выходит, правда, не всегда: время от времени случаются сбои, и приходится сталкиваться с криворукостью создателей фильмов и сериалов, что называется, «нос к ногу, к голове голова». В целом, никакой опасности для окрепшего мозга сформировавшейся личности это не несёт, но ляпы приключаются порой довольно занятные.



Вот, скажем, давеча начал я смотреть свежий британо-итальянский сериал «Домина» (“Domina”) о жизни Скарлетт О'Хара античного Средиземноморья – Ливии Друзиллы, супружницы Октавиана Августа. Неплохой, кстати, сериал на мой непросвещённый вкус. Во всяком случае, пок анравится. Резня, отравления, разврат присутствуют, правда, в товарных количествах, хотя и – слава Всевышнему! – не в таких масштабах, как в «Спартаке».

Пока что я посмотрел две серии из восьми, но во второй меня зацепила одна сцена (точнее – пустая и бессмысленная для римлянина вообще и для римской матроны в частности фраза, брошенная героиней): бывшая жена пока ещё будущего Августа – Скрибония, – размазывая слёзы и сопли по своей распухшей от беспробудного плача физиономии, передаёт предстоящей супружнице помянутого через-полчаса-Августа Ливии Друзилле небольшой свёрток – свою новорожденную дочь – со словами: «Её зовут Юлия».

Как известно, древние римляне имели имена, состоящие из двух или трёх (для древних патрициальных фамилий) частей: преномена, номена и когномена. Если рассматривать на конкретном примере Гая Юлия Цезаря (причём, совершенно не важно какого именно, ибо в истории Рима их было как блох на дворняге), то Гай – это преномен, т.е. личное имя римлянина, Юлий – родовое имя, а Цезарь – его когномен, т.е. прозвище, полученное, Аллах ведает когда, одним из пращуров и ставшее своего рода именем отдельной большой ветви на общем древе рода Юлиев. В нашем случае Цезарь, как говорят знатоки, значит «косматый», что применительно к тому самому Цезарю, который пришёл, увидел, замутил с Клеопатрой, выглядит довольно комично, ибо, по словам ещё древних писателей (в частности, Гая Светония Транквилла), был он плешив.

Ну, так вот, по поводу римских имён. Хотя у римлян всё было расписано, и каждый сверчок знал свой шесток, мужикам в этом плане ещё так-сяк, но жилось: выбор имён для них был не шибко широк – Гаи, Марки, Публии, Луции и прочие Сексты, да к тому же в аристократических фамилиях отцы семейств любили побаловаться игрой в традиции (например, в рамках рода были имена, которые давали только первенцам, что, с точки зрения историков, занимающихся генеалогией римских фамилий, довольно полезное изобретение: иногда, при ограниченности данных, оно позволяет понять, был тот или иной представитель фамилии Каином или Авелем). Тем не менее, для римлян мужеска пола ситуация с именословом была ещё ничего.

Другое дело – бабы женщины. Их положение в римском социуме и так было на уровне где-то около самого плинтуса (рожать, снова рожать, ещё раз рожать, а в свободное время прясть, я сказал!), так ещё и в части с женским ономастиконом мужская половина человечества им знатно поднагадила. Судите сами. Если в семье рождался мальчик, глава фамилии впадал в депрессию от одной мысли о наличии выбора имён для потомка. В отношении же девочек проблем с выбором у главы семейства не существовало в связи с отсутствием какого-либо выбора в принципе: новорожденные девочки назывались родовым именем и точка. Т.е. если пополнение особью женского пола приключалось в семействе, скажем, Гая Юлия Цезаря, то оная особь гарантированно получала имя Юлии, в семействе Марка Туллия Цицерона – имя Туллии, в семействе Гая Октавия – имя Октавии и т.д. и т.п. Примеров тому несть числа. Более того, ежели вдруг так случалось, что у того же Гая Юлия Цезаря после дочери Юлии рождалась ещё одна дочь, то первая из них автоматически становилась Юлией Старшей, а вторая – Юлией Младшей. И не дай Господь, чтобы дочерей было ещё больше, ибо тогда глава римской фамилии пускался во все тяжкие: на его семейном древе появлялись Юлия Вторая, Юлия Третья и даже Юлия N-1, где N = Юлия Младшая. Короче говоря, с фантазией там было всё плохо. Я бы даже сказал, очень плохо.

Резюмируя этот небольшой экскурс в историю, думаю, и так понятно, что фраза Скрибонии (да-да, она была дщерь Луция Скрибония Либона) относительно имени её дочери, рожденной в браке с Гаем Юлием Цезарем (урождённым Гаем Октавием Фурином), для римлянина не несла никакого смысла и была абсолютно ненужной.

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…