Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

Category:

БУДНИ ЖЕНАТОГО ЧЕЛОВЕКА

На днях получил весточку, что очередной мой рассказ увидел свет в журнале «Автограф», посему спешу порадовать читателей оного блога. Ну, или разочаровать: тут, как говорится, каждому своё… Помянутый рассказ – прямое продолжение вот этого. Так сказать, дилогия, которая, прямо-таки, просится разрастись в трилогию. Но то такое…

В общём, всё как всегда: читайте и критикуйте, ибо, как я не устаю повторять, всё, что ни пишется в этом ЖЖ, пишется для людей.



Первая публикация: Бойченко Г. Будни женатого человека // Автограф. – 2020. – № 7 – 8 (117 – 118). – с. 140 – 148.

Будни женатого человека

Не ищи меня, богатый:
Ты не мил моей душе.
Что мне, что твои палаты?
С милым рай и в шалаше!

Нигмат Ибрагимов. Русская песня

Воздух был напоён дурманящим ароматом трав. Вокруг стрекотали кузнечики, а где-то в небесной выси выводил свою песню жаворонок. Лепота! Она открыла глаза и упёрлась взглядом в голубой небосвод. Попыталась вспомнить, когда же в последний раз видела тучи – тяжёлые, свинцовые, грозовые, давящие на психику и ввергающие в уныние. Попыталась, но так и не смогла. Небесная синева и яркое солнце, пенье птиц и журчание ручья – всё это радовало душу, и от того хотелось жить.

Женщина повернулась на бок и, опершись на локоть, посмотрела на спутника. Он недвижно лежал на траве, растянувшись во весь свой немалый рост. Пожалуй, лишь ритмично вздымавшаяся грудь да слегка подрагивающая борода, говорили, что мужчина ещё жив. «Опять спит», – подумала она и, сорвав травинку, принялась щекотать его. Мужчина поёжился, будто от случайной мурашки, забравшейся ему за шиворот, но глаз так и не открыл.

– Милый, а милый? – проворковала она ему на ухо.

– М-м-м, – не открывая глаз, нечленораздельно промычал в ответ спутник.

– Ты меня любишь? – не унималась женщина.

– М-м-м, – всё так же, с закрытыми глазами, утвердительно промямлил тот.

– А я так не думаю, – в её голосе послышались нотки раздражения.

– М-м-м, – донеслось до её уха примирительное мычание мужчины.

– Что значит «не начинай»?

Женщина села на травяном ковре и принялась перечислять все грехи своего спутника. С каждым загнутым пальчиком голос её становился мрачнее, и создавалось впечатление, что таким нехитрым способом она вгоняет себя в раж.

– Всякий раз, когда я хочу серьёзно поговорить с тобой, ты увиливаешь от разговора. Если ты думаешь, что достаточно будет прийти, как побитая собака, сказать «Прости!» – и я растаю в твоих объятиях, ты глубоко заблуждаешься.

Она вскочила на ноги и стала расхаживать вдоль всё ещё лежащего с закрытыми глазами спутника – туда-сюда, сюда-туда.

– Я потратила на тебя лучшие годы своей жизни, а ты? Подумать только: тебе лень даже открыть глаза! Отрастил пузо и греешься на солнце, как кот! Лучше бы делом занялся!!

Мужчина, наконец, разлепил веки. Перевернувшись на живот и подперев подбородок рукой, он уставился на снующую женщину. В гневе она была прекрасна: бледное, в веснушках, лицо покрылось румянцем, лёгкий ветерок перебирал огненно рыжие волосы, а зелёные глаза метали молнии. Ещё продолжая любоваться спутницей, он попытался спустить всё на тормозах:

– Ну, чего ты взъелась, Ева? В самом деле, какая работа? Вчера только шалаш закончил возводить! Ну, хочешь, ещё один построю?

Сказал – и тут же пожалел. Будто масла плеснул в огонь – женщина резко развернулась на носках и, подлетев к мужчине, выпалила:

– Тебе бы только подальше от меня спрятаться: работа – рыбалка, рыбалка – охота. Надоело, Адам! Слышишь? На-до-е-ло!! Я не хочу чувствовать себя вдовой при живом муже. Мне необходимо твоё внимание. Любовь, в конце концов.

Мужчина удивлённо развёл руками:

– Так ты сама только что просила, чтобы я делом каким занялся, а не сидел сиднем.

– Вот! – со слезами в голосе воскликнула Ева. – Вот об этом я и твержу: вечно у тебя я во всём виновата! Чуть что случится, кто виноват? Ева! Нет, ты меня не любишь!

Голова мужчины бессильно упала на траву, и оттуда, снизу, послышался его приглушённый возглас «О, Господи! Опять?!».

С этими словами в небе что-то шваркнуло: Ева подняла взор, но туч не было – в безоблачной голубой выси всё так же светило солнце. По ушам резануло высоким, до зубной боли, звуком и, наконец, появилась голова старика. Большая такая голова, в полнеба. Он неодобрительно смотрел на Адама и качал головой.

– Я же тебя предупреждал, – начал он, и старческий его, с хрипотцой, голос, многоголосым эхом разнёсся над степью, – не мешай мне работать. У меня дел невпроворот, Адам.

Человек, только мгновение назад лежавший, уткнувшись от бессилия в пахучее разнотравье, с первыми же нотками громоподобного голоса вскочил на ноги и теперь стоял, как нашкодивший ребёнок перед грозным родителем, понурив голову.

– Предупреждал, – шмыгнув носом, поддакнул Адам.

– Ну, так и чего ты тут… – старик поморщился от звука своих же собственных слов и, деловито, без какого-либо раздражения, которое только что сквозило во всех его движениях, добавил: – А ну погодь маненько. Я только динамики выключу.

Сказал и исчез. До Адама доносились лишь звуки передвигаемых рычагов и переключаемых тумблеров. Затем стало тихо, и тут же, опять в половину небосвода, показалась седобородая голова. Старик заговорил, но теперь голос его звучал так, будто он стоял рядышком:

– Да, так вот, – он вновь набычился, – ну, и чего ты тут всуе моё имя «полощешь»?

– Извини, пожалуйста, Бог. Так получилось.

– Получилось, ха! – старик всё более распалялся. – У него, видите ли, так получилось! Ох, Адам, ты допросишься, ох, и допросишься! Гляди у меня: в раз переименую. Будешь Филиппом Ауреолом Теофрастом Бомбастом фон Гогенхаймом.

От такой перспективы, силы покинули человека – ноги его подкосились, и Адам рухнул на колени. Молитвенно сложив руки, он начал по-детски канючить:

– Только не Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст, будь он не ладен, фон Гогенхайм! Только не он, Господи! Мне и моё имя по душе!!

– Так чего ж ты тогда отрываешь меня от важных дел? – примирительно проскрипел Бог.

– Это не я, – с готовностью пролепетал всё ещё стоящий на коленях Адам. – Точнее – я, но не по злому умыслу.

– Угу, – буркнул в бороду старик, – попробовал бы ты по злому умыслу…

Меж тем человек, не слушая Бога, продолжал оправдываться:

– Это всё она! – Адам ткнул пальцем в стоявшую в сторонке с открытым от удивления ртом Еву и тут же погрозил ей кулаком. – У-у-у, гадина! Всё зло от тебя!! И почто только согласился на операцию…

Старик нехотя бросил взгляд на женщину и перебил слишком уж разошедшегося мужчину:

– Так что она-то? Ты человеческим языком можешь объяснить? А то всё прыгаешь, как орангутан: у, у, у! Я, вот, смотрю на тебя и думаю: а не дал ли я маху? Может, из обезьяны надо было делать человека, а?

Адам обиделся и, встав с земли, принялся нарочито тщательно отряхивать колени от травинок, цветов и муравьёв:

– Вот и делал бы, куда уж нам…

– Ну, будет тебе, будет, – примирительно проговорил Бог. – Ты давай-ка, дружок, досказывай свой сказ, а то мне с вами тут недосуг.

Человек с готовностью начал изливать душу перед стариком: и куда только девалась недавняя обида на Бога? Правда, делал он это шёпотом, постоянно озираясь на всё ещё удивлённо рассматривавшую старика Еву.

– Господи, ты себе не представляешь, какую свинью ты мне подложил, когда уговорил на ту операцию! Да если бы я только знал, что меня ждёт, ни в жизнь бы не согласился. Она же меня пилит напропалую: и день, и ночь, и день, и ночь. Уже плешь проела. Вот, погляди, – и он пригнул голову, показывая свой волосатый затылок Богу.

Тот поморщился и, желая избавить себя от необходимости выслушивать семейные дрязги, бросил демонстративный взгляд на своё запястье:

– Ой, извини, Адам, мне пора! Рад бы выслушать тебя, да и с супружницей твоей не грех было бы познакомиться… кстати, здрасьте, – деланно поклонился он Еве, – но не сегодня: дел по горло! Так что плодитесь и размнож… Тьфу ты, это вам ещё рановато!.. Короче говоря, наслаждайтесь жизнью в Раю, а я побежал. Пока! Adios! Auf Wiedersehen! Au revoir! Goodbye!

Голова старика растворилась в воздухе. Стало как-то тихо, даже пусто. В следующий миг звенящую тишину разорвал стрекот цикад и пение птиц: мир снова напомнил о себе людям.

– А это кто? – первой подала голос Ева.

Адам, будто не слыша вопроса жены, продолжал задумчиво смотреть в небо – туда, где недавно красовалась седовласая голова Бога. Но после того, как супруга повторила свой вопрос, он почесал макушку пятернёй и, повернувшись к ней, будничным тоном произнёс:

– Мой папаша.

– А чего он такой… – женщина на мгновение запнулась, подыскивая нужное слово, – … такой большой?

– Ха, – самодовольно хмыкнул Адам и, расправив плечи и как-то сразу став выше на несколько пальцев, с гордостью в голосе добавил: – У нас в роду все мужики справные!

– Ну и дурак же ты…  любимый! – с обречённостью в голосе ответила Ева и, издав глубокий вздох, повторила: – Ох, и дурак! Ты-то ладно – дылда, но, вот, чего у него, у папаши твоего, башка на полнеба?

– Так ведь он – Бог, – ничуть не обидевшись на жену, пояснил Адам.

– Кто? – не поняла та.

– Бог, – повторил мужчина и с налётом превосходства в голосе произнёс давно заученную фразу: – Абстрактная вневременная и надпространственная сущность. Так сказать, первопричина всего и его же перпетуум мобиле.

Одновременно краем глаза он наблюдал за Евой и её реакцией на разъяснение. Реакция, правда, была никакой – женщины хватило только на один вопрос:

– Чего?

– Ну, понимаешь, – всё с теми же нотками превосходства в голосе проговорил муж, – он создал всё. Вот это вот всё: небо, солнце, реку, птиц, землю, траву, кузнечиков…

– Ой, дурак, – простонала супруга. – Какой же ты у меня дурак! Ежели твой отец – Бог, чего ж мы так бедствуем-то? Ютимся в шалаше…

– Что значит «ютимся»? – возмутился мужчина. – Трёхэтажный шалаш улучшенной планировки в элитном районе – это, по-твоему, «ютимся»?!

– … питаемся какой-то дрянью… – причитала Ева, не слушая оправданий супруга.

– Какая ещё дрянь? – мало-помалу распалялся Адам. – Фрукты, овощи, родниковая вода. И всё свежее…

– Сам жри свои овощи. Я мяса хочу!

– Да ты и так уже в двери не пролазишь: давеча пришлось их расширить, – из последних сил держался супруг, но Ева шла напролом:

– … надеть нечего!

Вот тут Адам не выдержал. Он, конечно, всё понимал: женщина – это существо тонко чувствующее, возможны истерики и так далее, но и он, Адам, не железный.

– То есть как это «нечего надеть»? – рявкнул он на жену. – Я неделю назад построил тебе под гардероб отдельный шалаш. Кому скажи – не поверят: целый шалаш под все эти твои фиговые листочки! Просто уму непостижимо!! Чего там только нет: шмотки на любой вкус и цвет – листочки для завтрака и для ужина, для коктейля и для купания в реке. И после этого, женщина, тебе нечего надеть?!

Не ожидавшая такого отпора от своего обычно тихого и покладистого мужа, Ева недовольно фыркнула и повернулась к супругу спиной. Она простояла так несколько мгновений, нервно выстукивая ногой барабанную дробь, пока, наконец, не бросила через плечо:

– Да, нечего! Всё это барахло давно вышло из моды.

Выждав ещё немного, Ева развернулась на носках и произнесла с вызовом:

– Как я должна на людях появляться в этих обносках?

Адама обычно непросто было вывести из себя, но, единожды разозлив, сложно было успокоить. От услышанного он едва не поперхнулся воздухом. Правда, никакой злости не было. Одно лишь беспокойство за любимую. Мужчина медленно подошёл к спутнице, нежно обхватил ладонями за плечи и, с опаской глядя в её зелёные глаза – в порядке ли его любимая Ева? – спросил:

– Родная, окстись: какие люди? Оглянись вокруг: кроме нас, тут никого нет. Ты да я – первые люди на Земле.

Женщина демонстративно отвернула голову в противоположную сторону, разглядывая то ли кузнечика, то ли ещё какую тварь Божью. Наконец, она нехотя, будто продолжая дуться на мужа, бросила:

– Давно хотела тебе сказать, да всё как-то не было повода… В общем, к нам завтра приедет погостить мама.

Адам отнял руки от супруги и, поскоблив пятернёй заросший подбородок, машинально переспросил:

– Чья мама?

– Моя, – осторожно ответила супруга. – Моя мама – твоя тёща.

– Откуда?

– Что?

– Я спрашиваю, – удивительно спокойным тоном проговорил мужчина, – откуда она приедет?

– Да тут недалеко, – радостно защебетала Ева, поняв, что гроза, видимо, миновала.

– Хм, значит тёща… – задумчиво Адам.

Затем он принялся вышагивать из стороны в сторону, энергично размахивая руками и повторяя лишь одну фразу:

– Неплохо, неплохо придумано!

Теперь уже наступил черёд Евы беспокоиться за здоровье мужа. Всплеснув руками и всхлипнув, она только и смогла, что выдавить из себя плаксивое:

– Адамушка, да что же это с тобой? Ну, хочешь, я попрошу маму приехать к нам в другой раз?

– Нет уж, – мужчина остановился, как вкопанный. – Пускай мама приезжает. Заодно и с зятем познакомится… Пускай… А я пока кое с кем потолкую.

Повернувшись в сторону, где недавно ещё красовалась голова старика, он заорал что есть мочи:

– Бо-о-ог!!!

И опять раздался какой-то мерзкий звук – Ева вынуждена была прикрыть ладонями уши – тут же появилось лицо Бога и снова размером во весь небосклон. Седые брови были насуплены, борода воинственно топорщилась: старик всем своим видом излучал недовольство.

– Ну?! – пророкотал он громоподобным голосом, и не думая отключать динамики. – Что на сей раз? Ты хоть понимаешь, что вновь оторвал меня от дел насущных и теперь не отделаешься простыми извинениями?

Бог смерил человека негодующим взглядом и, поскольку не услышал от того слов раскаяния, продолжил:

– В общем, так, Адам, мне надоели твои… хм… шалости, посему отныне и довеку нарекаю тебя Филиппом Ауреолом Теофрастом Бомбастом фон Гогенхаймом. Таким будет твоё наказа…

– Да хоть Румпельштильцхеном! – без тени смущения перебил старика теперь уже бывший Адам. – Мне плевать!! В конце концов, не имя красит человека, а человек – имя. Называй меня, как тебе заблаго…

– А ну погодь, – теперь уже Бог, не успевший даже удивиться такой наглости от своего создания, перебил человека. – Я себе для памяти запишу.

Седовласая голова исчезла с небосвода, слышался лишь скрип пера, царапающего лист пергамента, да приглушённое бормотание старика:

– … а человек – имя… Хм, а хорошо сказано, чёрт подери!.. Ой, что это я? Надо бы за языком следить, а то, не ровён час, меня самого непослушные дети матом крыть начнут.

Наконец, голова Бога опять появилась на небе. Уняв свой гнев, хотя и продолжая хмуриться, он поинтересовался у Адама:

– Так что там у тебя опять стряслось?

Быть может, старик и сменил гнев на милость, но человек был всё ещё зол на Бога. Без обиняков он бросил тому в лицо обвинение:

– Ты обманул меня! Нагло и подло!!

– Что?! – чего-чего, а такого Бог от Адама не ожидал: предавать хуле своего создателя – да как он вообще до такого додумался?!

Мужчина в очередной раз принялся мерить землю шагами, как и давеча перед озадаченной Евой. Мерил и, одновременно, бросал хлёсткие обвинения старику:

– У нас с тобой была сделка: я тебе – ребро, ты мне – её, – Адам ткнул пальцем в сторону жены. – А что в итоге?

– Что? – всё ещё не придя в себя от наглого поведения человека, переспросил Бог.

– Ты взял у меня два ребра и сделал Еву и ейную мать!

– Что ты! – отчаянно замахал руками старик. – Как можно?! Адам, у нас фирма веников не вяжет: качество, проверенное временем!

Человек резко остановился и, повернувшись к Богу, сказал, как отрезал:

– Ты мне эти свои рекламные штучки брось! С меня тебе всё равно нечего взять. Лучше скажи: куда дел мои рёбра?

– Какие рёбра, Адам? – оправдывался старик. – Из одного сделал её, кивнул в сторону Евы Бог, – а остальные двенадцать при тебе. Можешь сам пересчитать.

Человек растерянно переводил взгляд с одной растопыренной пятерни на другую, безуспешно пытаясь последовать совету своего создателя. Наконец, махнув рукой на свои потуги, пробурчал недовольно:

– Как же – проверишь тут: я только до десяти считать и умею!

Замолчали оба: и человек, и Бог выдохлись. Немного погодя, старик опять защёлкал тумблерами и переключателями – вероятно, отключал динамики, – затем, доверительно наклонив лицо к Адаму, спросил шёпотом:

– А тебе кто про тёщу-то сказал?

– Жена, – со вздохом произнёс мужчина.

– М-м-м, – вопросительно кивнув в сторону Евы, промычал Бог.

– Угу, – согласно буркнул Адам.

– Врёт!

– Да нет, – попробовал защитить свою «половинку» человек. – Нет, она не такая.

– Врёт, – прикрыв ладонью рот – так, чтобы его мог услышать один лишь Адам, – прошептал старик. – Поверь мне: я это бабье племя знаю! Они и на такое способны!

– Да ну? – всё ещё недоверчиво смотрел человек на Бога.

Тот, молча, кивнул: дескать, ты, мил человек, ещё очень многого не знаешь. Оттого и спишь крепко, что чист и наивен, аки младенец.

– А чего это ты, Господи, про баб заговорил, – продолжал человек забрасывать Бога неприятными вопросами, – ежели Ева – единственная женщина в Раю? Кто эти «они»?

Старик крякнул от неожиданности. Глаза его как-то подозрительно забегали, раскрасневшаяся физиономия покрылась испариной, но, быстро взяв себя в руки, он ответил деланно бодрым голосом:

– Увлёкся! Просто увлёкся! Я, знаешь ли, вообще, – натура увлекающаяся, ага. Творческая личность, одним словом.

Шумно выдохнув воздух и украдкой вытерев рукавом лоб, старик, как бы между прочим, добавил:

– Она ведь, твоя жена, и не человек вовсе.

– Это как? – Адам от удивления в раз остановился.

Бог ответил не сразу. Хитро улыбнулся, потом стал неспешно, как будто собираясь с мыслями, разглаживать рукой длинную белоснежную бороду, наконец, произнёс:

– Баба – она и есть баба. Не человек, а так… Я тут мемуары сейчас пишу: так, знаешь, для потомков, чтобы знали, как оно всё на самом деле было. И, вот, значит, что хочу тебе сказать… Хотя давай-ка я лучше зачитаю…

Сказал – и пропал. Только слышно было, как кто-то где-то чем-то шуршал. В ожидании обещанного Адам присел на траву и задумался. Солнце клонилось к закату. Пора бы уже и пожевать чего на сон грядущий. А как есть, коли душа не на месте: облапошил его старик или нет? Все ли рёбра при нём? И что же всё-таки с тёщей? Эх, а какой день хороший был, пока Ева скандал не закатила! И как быть с этими бабами: вроде бы и жить с ними невозможно, и прибить жалко!

Пока человек сидел погружённый в тяжкие думы, на окрасившемся багрянцем небосводе появилась голова Бога. Он был весь в паутине и отчаянно чихал от пыли, которой успел наглотаться, пока искал томик своих воспоминаний.

– Уф! – закончив чихать, произнёс он. – Нашёл-таки. В общем, слушай сюда.

Старик нацепил на кончик своего мясистого, больше похожего на клюв хищной птицы, носа очки – старенькие, с проволочной оправой – и, глядя сквозь треснувшее стекло, начал шёпотом – чтобы не услышала Ева – читать записи:

– «… И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их…». Нет, не то. Где же оно?.. Бу-бу-бу… Бу-бу-бу… Ага, вот: «… И сказал Бог: сотворим человека по образу нашему и по подобию нашему…». Смекаешь?

Адам внимательно смотрел на старика, но по глазам было видно, что он ничего не смекал, не улавливал и не понимал. Бог крякнул и принялся растолковывать человеку прочитанное:

– Я решил создать тебя по своему… ну, по моему, значится, образу и подобию. Вот смотри: у меня – одна голова и у тебя – одна голова, у меня – две руки и у тебя – две руки, у меня – две ноги и у тебя – две ноги. Ты следишь за моей мыслью?

Человек радостно закивал головой:

– И у Евы тоже.

– Стоп, стоп, стоп! – протестующе замахал руками старик. – У Евы нет того, что есть у нас с тобой.

– Чего?

– Бороды! – Бог с гордостью разгладил свою седую, до колен, бороду. – Вот моя борода. И у тебя тоже… – он скептически посмотрел на Адама и покачал головой. – Хотя, конечно, это не борода, а так… Хм… Ну да ладно: будем считать вот это вот безобразие бородкой. Но тем не менее, у Евы и того нет! Понимаешь?

Человек согласно кивнул.

– Потому-то я и говорю, что ты – человек, ибо создан по моему подобию, а она – не человек, а баба! – продолжал Бог растолковывать Адаму азы космогонии. – Ева тебя всегда обманет, обведёт вокруг пальца, как доверчивого дурачка. Вот скажи мне, с чего у вас сегодня начался скандал?

Адам в задумчивости поскрёб пятернёй свою «бородку» и ахнул – после слов старика у него будто пелена с глаз упала:

– Вот же ж гадина! Ты, понимаешь, Господи, не нравится ей то, что я без дела сижу…

– Угу, – ободряюще буркнул старик.

– … а когда я предложил построить ещё один шалаш, она мне истерику закатила: дескать, одна она, совсем одна, я же только и думаю, что о работе.

– Вот! – ликующе прошептал Бог и поднял кверху указательный палец. – Я же говорю: бабье племя – ему веры нет! То ли дело мы с тобой: мужики! Никогда не обманем друг друга, всегда подставим плечо, если надо. Короче говоря, гендерная солидарность!

– Чего? – топорща лоб в безуспешной попытке понять своего творца, спросил Адам.

– А, – небрежно махнул рукой Бог, – не бери в голову: это я – так, о своём. Мужик мужика видит издалека! Верно я говорю?

– Точно, – радостно поддакнул человек.

Старик меж тем продолжал свою зажигательную речь, сопровождая очередной вопрос взмахом кулака:

– Так кто мы с тобой?

– Мужики!

– Не слышу: кто мы?

– Мужики!!

– Кто мы?

– Му-жи-ки!!!

– Вот, видишь, Адам! А то – «обманул нагло и подло», – Бог передразнил человека. – Мы с тобой из другого теста сделаны… Ну, ладно. Ты подумай над этим, а мне пора: ждут великие дела. Бывай! Да, и смотри: не поминай всуе имя моё.

Старик, усмехнувшись, погрозил пальцем человеку и исчез.

* * *

Ева стояла в сторонке, безуспешно пытаясь разобрать, о чём же говорили отец и сын. Закончив разговор с Богом, Адам подошел к своей «половинке», обнял её за плечи, чмокнул в щёчку – и помирившаяся пара побрела к трёхэтажному шалашу улучшенной планировки. В свои права уже вступала ночь, а человека продолжал мучить вопрос: кому же верить – Богу или жене? Конец его душевным терзаниям положил желудок, который настоятельно посоветовал не откладывать на завтра то, что можно съесть сегодня.
Tags: Будни женатого человека, публикации, рассказы
Subscribe

  • КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

    Квартирный вопрос всегда был ахиллесовой пятой большевиков. Впрочем, равно как и тысячи других вопросов, связанных со снабжением советских…

  • ЗАЧЕМ ЖЕ ДОБРУ ПРОПАДАТЬ?..

    О том, как они людей расстреливали, мы знаем. О том, как в свидетельствах о смерти заморенных ими голодом в концентрационных лагерях людей они…

  • О ПРИНЦИПИАЛЬНОСТИ

    Письмо канцлера и министра иностранных дел Российской империи графа Александра Романовича Воронцова русскому послу в Париже графу Аркадию Ивановичу…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments