Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

Category:

СТАРАЯ ШКАТУЛКА (1)

Решил немного отдохнуть и подурачиться написал вот такой вот рассказ. Почему подурачиться – поймёте после его прочтения. В конечном итоге получилось то, что получилось: кто-то скривит губы в недовольной усмешке, кто-то похвалит, а как по мне, то достаточно симпатичный текст, хотя и не для публикации. В общем, всё, как всегда: читайте и критикуйте это ваше исключительное право, поскольку всё, что ни пишется в этом ЖЖ, пишется для людей.



СТАРАЯ ШКАТУЛКА (начало).

Всё, что может пойти не так, пойдет не так.

Закон Мёрфи

1.

«И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его…». Эти слова из Книги Бытия люди часто воспринимают буквально, полагая, что Господь Бог – это такой добрый старичок во власянице, подвязанной шнурком, в лаптях и онучах, с пышной копной белых волос и седой бородой до пояса, у которого две руки и две ноги: всё – как у нас, или, что точнее, у нас – всё как у него. И от такого дословного прочтения нетривиального текста человечество в дальнейшей своей истории получило массу проблем, тогда как посыл фразы был совсем об ином: Бог, создатель всего сущего, сотворил нас равными себе в нашей творческой природе. Однако ирония его была такова, что зарабатывать на хлеб насущный людям приходилось и приходится тяжёлым трудом – часто и густо весьма далёким от какого-либо творческого начала.

Максим Степанов терпеть не мог свою работу – работу мелкого банковского клерка, которая в его понимании сводилась к пустопорожнему переносу одних бумажек из пункта А в пункт Б, а других – обратно. Шеф никогда бы не согласился с ним, сказав по этому поводу что-нибудь о громадных результатах, к которым ведёт совместный труд всего коллектива банка, и обязательно упомянув новомодное словечко «синергия». Впрочем, начальник на то и нужен, чтобы, как комиссар, вбегать в строй залегших под огнём противника солдат и, размахивая «Маузером» и обкладывая подчинённых трёхэтажным матом, поднимать их в атаку, бессмысленную и беспощадную.

Единственное спасение от такой иссушающей душу работы Степанов видел в выходных, которых ждал с нетерпением. Но правда жизни такова, что всё в этом мире относительно, тем более течение времени: тогда как будни тянутся, словно медленно ползущая улитка, выходные – и так короткие – пролетают подобно метеору на ночном небосклоне. Хотя, если уж быть откровенным до конца, Максим терпеть не мог ни субботу, ни воскресенье. Он полагал, что воскресенье для отдыха категорически не подходит: уже ближе к полудню у тебя нарастает тревога, которая за разом ритмично капает тебе на мозги, предупреждая о том, что до начала рабочей недели осталось столько-то часов и столько-то минут. Тут не то, что отдохнуть не получится, – с ума сойти можно. Суббота в последнее время тоже не радовала Степанова. Не радовала уже одним тем фактом, что вслед за ней при любых обстоятельствах наступало воскресенье с его нервотрёпкой. Потому единственным днём и даже часом, когда человек может по-настоящему отдохнуть от трудов праведных, он считал вечер пятницы. Именно в это время, когда рабочая неделя уже закончилась, а выходные ещё не начались, можно было получить удовольствие от отдыха – отдыха накануне отдыха.

Со временем Максим научился получать удовольствие не только от вечера пятницы, но вообще от всего этого дня. Просыпаясь по будильнику в шесть утра, он теперь не испытывал того тяжёлого чувства, которое сопровождало его в остальные дни недели. Наоборот, его грело ожидание вечера, что само по себе уже было праздником.

Но нынешняя пятница обещала стать особой: его ждали не очередные мимолётные выходные – нет, Степанову предстоял отпуск. Отработав положенные одиннадцать месяцев, он, молодой специалист, удостоился невероятного подарка. Во-первых, шеф без каких-либо вопросов отпустил его в отпуск, хотя обычно, ближе к заветной дате, начинал давить на психику подчинённых, уговаривая тех сдвинуть запланированный отдых на одну-две недели. Во-вторых, Макс получил возможность единоразово отгулять все причитающиеся ему по закону дни, хотя и сам не понимал, за какие заслуги ему выпало такое счастье: четыре недели не видеть все эти лица, когда обычно больше двух недель в одни руки никому не давали. Наконец, ему выпал отпуск летом! Поэтому вчера, сдав дела Насте, которая, признаться, принимала их с таким видом, будто голову в петлю совала, Степанов на крыльях прилетел домой: быстро собрал чемодан, приготовил билет, деньги и документы и пораньше улёгся спать. Правда, ничего путного из этого не вышло: возбуждённый радостным событием, он проворочался полночи в постели и задремал лишь под самое утро.

Едва горизонт забрезжил рассветом – будильник ещё спал! – Максим вскочил с постели и, выпив на ходу кофе, отправился на городской автовокзал. Вообще-то, время у него было, но тут такое дело: или ты с первыми лучами солнца мчишься на юг, или тебя поймает звонок начальника, которому именно сегодня окажутся нужны какие-то очень важные данные, до этого годами пылившиеся в архиве, и по закону подлости это будут данные по вопросу, который курируешь ты. Степанов не собирался предоставлять шефу ни малейшего шанса, почему и оказался на автовокзале за час до отправления автобуса.

Решив перекусить, он заглянул в кафетерий, заказал кофе и пару бутербродов, после чего вышел на свежий воздух: внутри было душно, а снаружи гулял утренний ветерок. Несмотря на ранний час, все столики были заняты. Только за одним оставалось свободное место, и Максим ринулся к нему:

– Свободно? – лишь для проформы спросил он сидевшего за столом человека и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на сидение пластикового кресла.

Только тогда, когда Степанов жадно откусил большой кусок бутерброда, он, тщательно пережёвывая пищу, принялся рассматривать соседа. Перед ним сидел спортивного вида мужчина лет тридцати пяти – сорока. Одетый в дорогой костюм, он, тем не менее, выглядел довольно неопрятно: взъерошенные волосы, красные от бессонницы глаза с синяками под веками и лёгкая небритость лица дополнялись измятым пиджаком и небрежно повязанным галстуком. Перед человеком стояла коньячная рюмка, заполненная на треть, а сам он имел какой-то потерянный вид. Максу даже показалось, что мужчина немного не в себе. Отпускник дожевал свой бутерброд, пристально глядя на соседа, затем резко, будто принял для самого себя решение, наклонился вперёд и спросил:

– Извините, с вами всё в порядке?

– Что, что? – мужчина не ожидал этого вопроса, будучи занят какими-то тяжкими думами.

– У вас потерянный вид, – пояснил Максим, – поэтому я спросил, всё ли у вас нормально.

Человек грустно улыбнулся, и улыбка сразу преобразила его: теперь напротив Степанова сидел смертельно усталый, но всё-таки психически здоровый человек.

– Да уж, нормально. Знаете, норма – понятие специфическое. Когда мы говорим о каком-то прохожем, что он – нормальный человек, это ещё не повод радоваться прохожему, равно как и, будучи названным ненормальным, у него нет никаких оснований оскорбляться. Норма – это усреднённая величина. То, что вы нормальны, означает всего лишь то, что вы – средний человек. А гении – они по природе своей выбиваются за границы нормы. Впрочем, как и сумасшедшие.

– Вы, наверное, психоаналитик? – усмехнулся Максим.

– А что, похож? – незнакомец моментально отреагировал на правила предложенной ему игры: от грусти на его лице не осталось и следа. – Увы, нет.

– Но почему же, увы? – Степанова захватил этот человек, да и лучше оставшееся до отправления автобуса время провести в милой беседе, чем сидеть сычом.

– Видите ли, молодой человек, будь я психоаналитиком, то не бежал бы из дому из-за своих проблем, а уверил себя в том, что всё в нашей жизни суета сует. Но я, к великому сожалению, не имею никакого отношения к этому ремеслу.

Максим, подумав, решил задать, быть может, не слишком корректный вопрос. Хотя, положа руку на сердце, где ещё можно разоткровенничаться с незнакомцем, как не на вокзале: всего несколько минут – и каждый из них поедет в своём направлении.

– Семейные дрязги?

– Нет, – расхохотался мужчина, и смех его был на удивление лёгок и искренен. – Из вас вышел бы никудышный психолог: люди не бегут от семейных проблем в другой город, они обычно топят их в стакане, – и он многозначительно кивнул на стоявший перед ним бокал.

Помолчали. Затем незнакомец неожиданно добавил:

– Мои проблемы, к сожалению, уже не решить.

– Даже так? – удивился Степанов.

– Представьте себе, – пробормотал человек и вдруг спросил. – А хотите, я расскажу вам свою историю?

Макс не ожидал такого поворота дела и слегка замешкался. Незнакомец перехватил его взгляд, брошенный на электронные часы вокзала:

– У вас в котором часу автобус?

– В девять ноль-ноль.

– Через пятьдесят минут? Успеете, – уверил его сосед и после минутного молчания – очевидно, собирался с мыслями, – произнёс. – Ну-с, начнём…
Tags: Старая шкатулка, рассказы
Subscribe

  • КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

    Квартирный вопрос всегда был ахиллесовой пятой большевиков. Впрочем, равно как и тысячи других вопросов, связанных со снабжением советских…

  • ЗАЧЕМ ЖЕ ДОБРУ ПРОПАДАТЬ?..

    О том, как они людей расстреливали, мы знаем. О том, как в свидетельствах о смерти заморенных ими голодом в концентрационных лагерях людей они…

  • О ПРИНЦИПИАЛЬНОСТИ

    Письмо канцлера и министра иностранных дел Российской империи графа Александра Романовича Воронцова русскому послу в Париже графу Аркадию Ивановичу…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments