Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

Categories:

ВОЕННЫЙ СОВЕТ

1380-ый год. Великое княжество Владимирское. Москва. Кремль. Посередь белой, свеже оштукатуренной горницы за большим дубовым столом сидят шесть дородных мужей: во главе стола – сам князь владимирский и московский Дмитрий Иванович, по правую руку от него – удельный князь серпуховской, дмитровский, галицкий и боровский Владимир Андреевич, князь псковский Андрей Ольгердович с братом удельным князем брянским Дмитрием Ольгердовичем, по левую руку – боярин Дмитрий Михайлович Боброк Волынец да окольничий Тимофей Васильевич Вельяминов. Чуть поодаль, в углу под иконами, примостился за маленьким столиком дьячок – с листом пергамента, чернилами и большим гусиным пером наготове: буде князь слово молвить изволит, всё запишет.



Смеркается. По углам горницы на высоких подставках потрескивают толстые восковые свечи, отбрасывая причудливые тени на стены. Собравшиеся молча, исподлобья наблюдают за великим князем, Дмитрий Иванович поднимает задумчивый взор, окидывает им советников и лишь затем, выдержав паузу, произносит, обращаясь к Вельяминову.

Дмитрий Иванович: Глаголь, Тимофей Васильич.

Вельяминов: (неспешно, с достоинством поднимается с лавки, берёт со стола приготовленный лист пергамента и, поднеся его к по-старчески близоруким глазам, начинает читать бесцветным голосом, как пономарь отходную над покойником) – «Третьего дни з дальней заставы приеха гонец с худой вестью от дозорнаго: бе бо молвит сей гонец, совокупи Мамай силу великую – собра вкупе в единой мысли и в единой думе многыа татаровя, такожде рати половетцкыя, бесерменскыя и арменскыя, фрязскыя и черкаскыя, яскыя и буртаскыя. И с всеми сими советныкы паки поиде на велыкого князя Дмитрея Ивановича.Такожде с ордою жела совокупитися рати нечестиваго Ягайлы и велеричиваго худаго Олга Рязанскаго, не снабдевшаго своего хрестьянства…»

В этом месте окольничий, запнувшись, падает на колени, едва не стукнувшись головой о массивную столешницу, и принимается причитать откуда-то снизу, отчего голос его звучит глухо, как из бочки.

Вельяминов: – Не вели казнить, княже! Вели слово молвить!!

От неожиданной перемены в поведении окольничего окружающие с опаской начинают отодвигаться от него. На всякий случай. Мало ли: князь известен своим буйным нравом. Дмитрий Иванович удивлённо смотрит на Вельяминова.

Дмитрий Иванович: – Васильич, ты, энто, чаво?

Вельяминов: (собравшись с духом) – Не могу, батюшка! Вот те крест (истово крестится), не могу я боле сии письмена чтить!

При этих словах великий князь зыркает на окольничего исподлобья – окружающие ёжатся, предчувствуя недоброе, и ещё дальше отодвигаются от Тимофея Васильевича, – скребёт пятернёй бороду и возражает Вельяминову.

Дмитрий Иванович: – Ты, вот што, не дури! Сими словесами отцы наши глаголили, деды-прадеды!! Словеса оные нам издревле завещаны. Хранить их пуще жизни должны мы, от отца к сыну передавать, а ты – «не могу», «устал».

Вельяминов: (не сдаваясь) – Стар я стал, княже. Язык уже не тот: за мыслью не поспеват. Ну, не могу я энти «поелику», «понеже» да «паки-паки» боле глаголить, тьфу на них! Дозволь, отец родной, людской молвью гутарить!!!

Дмитрий Иванович: (в сердцах машет рукой) – Дозволяю! (поворачивается вполоборота и бросает дьяку) А ты, мил человек, таперича все речи пиши так, яко слышишь. Понял?

Дьяк: (с готовностью кивает всей верхней частью туловища) – Уразумел, княже.

Дмитрий Иванович: – В обчем, стенографируй, родной…

При этих словах дьяк с срывается с места и бросается к белоснежной от извёстки стене горницы, готовый разрисовать её невесть откуда взявшимся у него в руках куском угля.

Дмитрий Иванович: (вскакивает с кресла и кричит истошным воем) – Куды??? Я те дам, охламон! Токмо вчерась побелку в горнице завершили!!

Дьяка совместными усилиями собравшихся ловят и усаживают на место.

Дмитрий Иванович: (возмущённо) Ишь, сволота необразованная. Говорю: сядь и пиши, что услышишь, буквицами да крючками всякими – для скорости. Уразумел?

Дьяк: (испуганно кивает) – Уразумел, батюшка.

Дмитрий Иванович: (поворачивается к Вельяминову) – Так што, ты гутаришь, там Мамай учудил?

Вельяминов: – Порешил супостат итить на нас войной.

Владимир Андреевич: – Надоть рати сбирать, брате.

Андрей Ольгердович и Дмитрий Ольгердович: (хором) – Was? Truppen sammeln? Es sind die Tataren! Du hast sie nie geschlagen!

Дмитрий Иванович: (с подозрением глядя на Ольгердовичей) – А вы энто чаво по-заморски загундосили? Чай, не шептуны ли Ягайлы?

Андрей Ольгердович и Дмитрий Ольгердович: (всё так же хором) – Nein!!! Ми хотеть каварить…

Дмитрий Иванович: (сменив гнев на милость) – Да уразумел я, што вы там «хотеть каварить». Вона, Васильич не даст соврать: татаровей мы в позапрошлом годе били, на Воже…

Андрей Ольгердович: (перебивая князя) – Та, пили! Но то того, на Пьяне они пили фас!!

Владимир Андреевич: – Пьяна не в счёт! Там всё по пьяне вышло!! А нынче у нас сухой закон, во!!!

Дмитрий Михайлович: (удивлённо покручивая ус) – Цэ як? Що то за птыця така твий «сухый закон», Володько, га?

Владимир Андреевич: (возмущённо поворачивается к Боброку) – Ты мене не гакай, морда бандеровская!!!

Дмитрий Михайлович: (всё так же удивлённо) – Тю, та ты сказывся, москалыку! Якый же я – Бандера? Я за Ковпака!!!

Дмитрий Иванович: (закипая) – Хвааатит! А ну уймитесь, братья-славяне!! В обчем, так. Будем сбирать рати и итить на татаровей. Чичас главное – не дать им совокупитися с литвой. Будем бить их по одиночке!

Вельяминов: – Энто как же, княже? Стало быть, на Дону стретимся с супостатом?

Дмитрий Иванович: (удивлённо) – Какой Дон, Васильич! Тудыть больше суток переть на електричке. А комонным войском – так и того боле: суток пять-шесть.

Дмитрий Михайлович: – Так чого ж тоди йихаты на конях? Сидаймо видразу на… як там йийи?..

Владимир Андреевич: (с ехидцей) – На електричку!

Дмитрий Михайлович (радостно трясёт чубом): – Во-во! Швыдко дойидэмо та й харчи зъэкономымо!!

Дмитрий Иванович: – Кака така електричка, Дмытро?! Токмо на конях, бо нам надоть энту… как бишь её?.. ну, слово такое заморское есть… на имя похоже…

Вельяминов: – Имя? Какое имя, отец родной?

Дмитрий Иванович: (отчаянно жестикулирует, будто пытается руками помочь своей памяти) – Разумеешь, Васильич, есть такой мужичонка… с бородой… Он ишо по церквам любит ходит да глаголит за разное…

Дмитрий Михайлович: – Поп якыйсь, чи що?

Дмитрий Иванович: (отмахиваясь) – Да какой там поп, Дмытро?! Скажешь тоже!.. Понимаешь, ходит он туды-сюды, народу про всякое глаголит, особливо про правду!.. Да как же его!.. Имя-то, имя такое…

Владимир Андреевич: – Будто клопа раздавили?

Дмитрий Иванович: – Да нет! Разумеешь, брате, он – того… точнее – малость не того…

Андрей Ольгердович и Дмитрий Ольгердович (хором, с подозрением в голосе): – Содомит?

Дмитрий Иванович: – Та, ну, нет! У вас одно на уме!! Он не так что бы не того, но с бабами – ну, никак!!!

Вельяминов: (хлопает себя ладонью по лбу) – А! Так то ж Онотоле, княже!

Дмитрий Иванович: (радостно тычет пальцем в окольничего) – Во! Он самый!! Молодец, Васильич!!! Быть тебе болярином!

Дмитрий Михайлович: (непонимающе) – Так и що? До чого ты, княже, нам того попа припльол?

Дмитрий Иванович: – Так от я ж и глаголю: есьм слово такое, заморское, на Онотоле похоже. Очень.

Дмитрий Ольгердович: (флегматично) – Отентично!

Дмитрий Иванович: (всплескивает руками) – Моя ты голуба! Сразу видать – образованный человек, не то, што вы, охламоны! (целует младшего Ольгердовича в зардевшуюся от удовольствия лысину) В обчем, будем итить комонным войском, штобы всё отентично было.

Вельяминов: (с надеждой в голосе) – На Дон?

Дмитрий Иванович: (укоризненно) – Я ж тебе глаголю, дурья твоя башка: на Дон – далече, конями не поспеем… Нет, не бывать тебе болярином!.. Битца с татаровями будем недалече: вот, за околицу выйдем – там прямо и стретим супостата!

Владимир Андреевич: – А как нам быть с энтими… ну, как их там?.. С гробокопателями?

Дмитрий Иванович: (непонимающе) – С кем?

Владимир Андреевич: – Ну, с теми, шо копают землю да ищут там всякое добро – доспехи, оружие, наконечники… Они ишо брагу пьют и безобразничают на именины лошади.

Дмитрий Иванович: (непонимающе) – Какой лошади?

Владимир Андреевич: – Ну, той… Ляксандровой лошади.

Дмитрий Иванович: – А, энти! Пущай копают! Всё одно, нихрена не найдут, так хочь репу посадим!!

Вельяминов: – Княже, надоть нам письма какого-нибудь Мамаю отправить. Ну, шоб он сразу к нам шёл, а не грабил попусту деревни да сёла.

Дмитрий Иванович: – И то верно! (поворачиваясь к дьяку) Эй, мил человек! Ты там не спишь, ишо? Пиши: «Аз есьм князь володимерский и московский Димитрей Иванович пишу тебе князю ординскому Мамаю. Иду на вы…»

Владимир Андреевич: (возмущённо перебивает князя) – Да где ж энто видано, шоб до басурмана князь хрестианский на вы обращалси?

Дмитрий Михайлович: (согласно кивает) – Дило Володька каже! Ось я вам зараз росскажу одну добру историю: якось мы тут з шановним панством лыста пысалы…

Дмитрий Иванович: (прерывает уже вошедшего в раж Боброка) – И то верно! (оборачиваясь к дьяку) Ты словеса-то про «Иду на вы» вымарай, мил человек, а заместо их начертай вот што: «Ты басурманская твоя рожа…»

Вельяминов: – Не вели казнить, княже, вели…

Дмитрий Иванович: – Да хватит тебе лбом о стол стучать, Васильич! Говори – што там у тебя?

Вельяминов: – Мне тут давеча грамотку одну из заморья привезли, отец родной. Называетца – «Памятка про то, яко с одними верно срацца, а с другими – любицца». Начертал оную один мериканин, Карнегом кличут.

Владимир Андреевич: (заинтересовавшись) – Энто который? Круль кузнецов ихних?

Вельяминов: (повернувшись к собеседнику) – Не, княже. Тот – Андрейка. А энтот, ну, который грамотку сию сочинил, тот, стало быть, Дэйля… тьфу, племя басурманское…

Дмитрий Иванович: (прерывая учёную беседу) – Ну так и што грамотка-то?

Вельяминов: – А в грамотке сей, батюшка, прописано, што, ежели хочешь разосрацца с кем-либо, надоть писати ему про то, што ему нелюбо.

Дмитрий Иванович: (заинтригованно) – И?

Вельяминов: – Так, ить, Мамай – басурманин магометанской веры!

Дмитрий Иванович: (обрадованно) – И то верно! Ай да, Васильич, ай да сукин сын!! Нет, ежели побьём татаровей, зделаю тебя болярином!!! (снова поворачиваясь к дьяку) Пиши, мил человек: «Мамай, ты – свиное рыло». Написал? Дай сюды.

Великий князь читает про себя по слогам протянутый ему пергаментный лист, лицо его медленно наливается кровью, пока он не разражается праведным гневом.

Дмитрий Иванович: (кричит, вскочив и тыча лист пергамента в нос дьяку) – Ты што тут своими погаными ручонками накарябал?!

Дьяк: (заикаясь со страху) – «Г-град М-москов. Писано иуля в двунадесятый день в лето шесть тысяч восемьсот восемьдесят восьмое от сотворения мира…»

Дмитрий Иванович: (как-то враз притихнув, отчего показался ещё более страшным) – А ты, часом, не жид ли, мил человек? Пошто меряешь время, аки жидовин, от начала времён, а не от смерти Господа нашего Иисуса Христа?

Вельяминов: (дрожащим голосом) – Охолонь, батюшка! То ж нам завещано от греков. Энто токмо папёжники от преставления Господа счёт ведут.

Дмитрий Иванович: (недоверчиво) – Да? (снова оборачиваясь к дьяку, на глазах которого навернулись слёзы) Ну, будет-будет… (по-отечески похлопывает дьяка по плечу) Покричал князь – бывает. Чего уж сразу-то в слёзы… Тебя как звать-то, мил человек?

Дьяк: (хлюпая носом) – Васькой кличут… Василий Иванов сын.

Дмитрий Иванович: (ухмыляясь в бороду) – Ну, я ж глаголю: жидовин, как есть жидовин! Василь бен Иван, ха-ха-ха! Бен Гурион, итить его в карусель!.. Ладно, повернёмся до наших баранов… Чего ты тут Вася накарабял?.. Тааак… «Аз есьм князь володимерский и московский Димитрей Иванович пишу тебе князю ординскому Мамаю. Мамай, ты – свиное рыло». О! Оно самое!!

С этими словами великий князь взял протянутое дьяком перо и начертал внизу листа «Дмитрей».
Tags: Русь, Средние века, разное, юмор
Subscribe

  • КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

    Квартирный вопрос всегда был ахиллесовой пятой большевиков. Впрочем, равно как и тысячи других вопросов, связанных со снабжением советских…

  • ЗАЧЕМ ЖЕ ДОБРУ ПРОПАДАТЬ?..

    О том, как они людей расстреливали, мы знаем. О том, как в свидетельствах о смерти заморенных ими голодом в концентрационных лагерях людей они…

  • О ПРИНЦИПИАЛЬНОСТИ

    Письмо канцлера и министра иностранных дел Российской империи графа Александра Романовича Воронцова русскому послу в Париже графу Аркадию Ивановичу…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

    Квартирный вопрос всегда был ахиллесовой пятой большевиков. Впрочем, равно как и тысячи других вопросов, связанных со снабжением советских…

  • ЗАЧЕМ ЖЕ ДОБРУ ПРОПАДАТЬ?..

    О том, как они людей расстреливали, мы знаем. О том, как в свидетельствах о смерти заморенных ими голодом в концентрационных лагерях людей они…

  • О ПРИНЦИПИАЛЬНОСТИ

    Письмо канцлера и министра иностранных дел Российской империи графа Александра Романовича Воронцова русскому послу в Париже графу Аркадию Ивановичу…