Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

Category:

«ГОРОД И ЕГО ИМЕНА» (4)

Город и его имена (продолжение).

Предыдущая часть тут.


Ну а мы, завершив этот небольшой экскурс в хазарский период истории Керчи, продолжим наш бег. Прошло ещё немного времени – каких-то полтора века (что они на фоне вечности?!), – и Хазарская империя пала под ударами варяжско-славянского войска киевского князя Святослава Игоревича. Пройдя огнём и мечом по владениям кагана, русь добралась и до Боспора Киммерийского: именно со второй половины X в. в отечественной историографии принято вести начало Тмутараканского княжества, раскинувшегося по обе стороны пролива.

Славяне и дали городу новое название – Корчев (Кърчевъ). И хотя порой доводится встречать совсем уж экзотические этимологии этого имени (например, «горлышко бутылки», привязывающее, очевидно, название города к его уникальному географическому расположению), нельзя не отметить воспринимаемое на слух фонетическое родство тюркских Карши или Карха и славянского Корчева. Впрочем, это родство нисколько не помешало популярности иной версии, которая связывает происхождение городского имени с богатейшим железорудным месторождением, расположенным на южных окраинах города и известным с глубокой древности: если мы откроем первый том «Материалов для словаря древнерусского языка по письменным памятникам» И.И. Срезневского, то узнаем, что корень названия – слово «кърчи», «кръчи», «корчи» или «кърчии» – переводится на современный русский язык, как «кузнец». Стало быть, Корчев – это город кузнецов, Кузнецк.

Существует определённое искушение увязать появление славянского названия города не с гибелью Хазарского каганата и не с появлением на берегах пролива киевских дружин, а с более ранними событиями: всё-таки, хотя земли Прикубанья и Керченского полуострова вошли в состав Руси только в X ст., славяне проживали здесь задолго до прихода Святослава – именно эти территории археологи иногда локализуют с ареалом обитания племенного союза антов.


Рисунок 6. Святитель Стефан исповедник,архиепископ Сурожский

В какой-то степени подтверждением сказанного должно является и то, что славянское название города было зафиксировано в письменных источниках, повествующих о событиях, имевших место за несколько веков до краха власти кагана. Так, в дошедшем до нас русском переводе «Жития Стефана Сурожского» впервые появляется славянское имя Керчи: «По смерти же святаго мало летъ миноу, прииде рать велика роусскаа изъ Новаграда князь Бравлинъ силенъ зело, плени отъ Корсоуня и до Корча, съ многою силою прииде к Соурожу, за 10 дьний бишася зле межоу себе». Однако аутентичная византийская редакция «Жития Стефана Сурожского», выполненная на греческом языке в конце Х в., не знает славянского названия Керчи, повсеместно именуя её Боспором, в то время как перевод т.н. пространной редакции источника на русский язык с включением в него имени «Корча» или «Корчев» впервые был осуществлён лишь в XV ст.!

Поэтому хронологически самым ранним документально подтверждённым упоминанием Корчева является знаменитый Тмутараканский камень. Эта мраморная плита была найдена в начале сентября 1792 года в Тамани казаками капитана генерал-майорского ранга П.В. Пустошкина, на тот момент командующего Черноморским гребным флотом и флотилией черноморских казаков, при разборе камней из развалин древней Тмутаракани, кои планировалось использовать для возведения тут же крепости Фанагории. В 1794 году надпись с плиты опубликовал известный российский собиратель древностей граф А.И. Мусин-Пушкин, что тут же породило дискуссию о подлинности камня, продлившуюся почти столетие.


Фотография 7. Копия Тмутараканского камня. Краснодарский край, ст. Тамань

Текст надписи, выбитой на Тмутараканском камне, повествует о следующем: «В лето 6576 индиктиона 6 Глеб князь мерил море по леду от Тъмутороканя до Кърчева 10 тысяч и 4 тысячи сяжен». Речь здесь идёт об измерении князем Глебом Святославичем в 1068 году расстояния между двумя крупными центрами княжества. Причём, как принято считать, в качестве ориентира в Корчеве, до которого вели это измерение, служила жемчужина византийского зодчества – церковь святого Иоанна Предтечи, воздвигнутая здесь ещё в VIII или IX ст.


Фотография 8. Церковь святого Иоанна Предтечи – один из старейших действующих христианских храмов Северного Причерноморья

Буквально через несколько лет после осуществления данного мероприятия отец Глеба, Святослав Ярославич, умер из-за неудачной хирургической операции (да, именно так: наши суровые и, на первый взгляд, непросвещённые предки обладали достаточными знаниями, чтобы лечить болезни с помощью скальпеля, хотя иногда это заканчивалось не так, как на то рассчитывали и лекарь, и его пациент), а ещё через два года началась т.н. война изгоев, одним из следствий которой стала утрата Киевом власти над Тмутараканью – княжество в несколько этапов вернулось под власть Византийской империи.

Сперва, в 1079 году, один из зачинщиков и участников этой войны, Олег Святославич, которого безымянный автор «Слова о полку Игореве» ославил под прозвищем Гориславича, после неудачной для него битвы на Нежатиной Ниве был схвачен своими же союзниками, хазарами, и благополучно передан византийцам. Те сначала поместили взбалмошного молодого князя (а ему тогда было около 25 лет) в Константинополе под домашний арест, а затем, после неудавшегося бунта варяжской гвардии василевса, к коему он мог оказаться причастен, отправили «в места не столь отдалённые» – на остров Родос, что в Эгейском море.


Рисунок 7. Миниатюра из Изборника Святослава, 1073 год. Одно из самых ранних прижизненных изображений русских князей. На рисунке показаны владелец книги великий князь киевский Святослав, его супруга Ода Штаденская и его дети: Глеб, Роман, Давыд, Олег (возможно, крайний слева) и маленький Ярослав

Благодаря чьей недоброй воле, князь Олег стал едва ли не первым русином, посетившим сей славный в скрижалях будущей истории русского туризма остров (вторым визитёром будет автор замечательного «путеводителя» по Святой Земле эпохи первых правителей Иерусалимского королевства – «Житья и хожения Даниила, Русьскыя земли игумена», который оказался на Родосе проездом в Землю Обетованную в начале XII ст.), утверждать сложно. Но, используя методу древних латинян с их “Cui prodest?”, можно с достаточно высокой степенью уверенности заподозрить в этом грехе дядю Олега – великого князя киевского Всеволода Ярославича.

Как бы то ни было, но уже в 1083 году Олег Святославич сошёл по сходням с византийского корабля на таманский берег со своей супругой Феофано Музалон, с коей обвенчался на Родосе. При себе русский князь имел мандат василевса Алексея I Комнина, согласно которому он, Олег, назначался полномочным представителем византийского императора в этих землях. Князь был весьма крутого нрава, посему всех, кто попытался помешать ему исполнять свои обязанности, он попросту перебил или посадил под замок.

Впрочем, это уже иная история. Нам же случай Олега Святославича интересен в контексте текущего рассказа тем, что официально он именовался севастом и архонтом Матрахи, Зихии и всей Хазарии, а его жена – архонтиссой Росии. Никаких проблем с локализацией упомянутых в титулатуре Олега и его супруги географических названий не возникает, кроме загадочной Росии: Матраха – это древняя Гермонасса (= Матарха = Таматарха = Тмутаракань), Хазария – это, в данном конкретном случае, земли Приазовья, а Зихия – средневековое название Черкессии. Разобраться же с тем, что это за Росия такая, помогают записки жившего во второй четверти XII в. при дворе короля Сицилии Рожера II арабского путешественника ал-Идриси – «Отрада страстно желающего пересечь мир». Описывая земли Северного Причерноморья, он, в частности, писал следующее: «От города Матраха до города Русиййа двадцать семь миль. Между жителями Матрахи и жителями Русиййа идет постоянная война. [Город] ар-Русиййа [стоит] на большой реке, текущей к нему с горы Кукайа. От города ар-Русиййа до города Бутар двадцать миль».


Карта 2. Копия перевёрнутой (север внизу, побережье Африки вверху) карты мира, составленной ал-Идриси в 1154 году

Итак, как мы уже разобрались, Матраха – это Тмутаракань, город Бутар обычно идентифицируют с Феодосией, а Русиййа или более привычное славянскому уху название Росия, – стало быть, Керчь.

«Но, позвольте, – воскликнет любознательный читатель. – В тексте арабского писателя речь идёт о реке, на берегу которой раскинулся город. А у нас рек нет. Разве что Мелек-Чесме, но она явно не достойна того, чтобы быть занесённой на скрижали Истории!». Увы, дорогой читатель, это так: ал-Идриси действительно упомянул о реке, и именно это обстоятельство дало основание некоторым историкам XIX в. поместить ар-Русиййу в устье Дона. Но мы не последуем за ними, а обратим внимание на три важных обстоятельства.

Во-первых, средневековые мореплаватели и путешественники вкладывали в понятия «река» и «устье реки» иное, нежели мы, содержание. Они рассматривали Азовское море как расширение нижнего течения Дона, его дельту, и поэтому считали устьем Дона Керченский пролив. Например, вот как Гильом де Рубрук, францисканский монах и посол французского короля Луи IX Святого, описывал Керченский пролив в своей книге «Путешествие в восточные страны Вильгельма де Рубрука в лето благости 1253»: «В восточной же части этой области есть город, именуемый Матрика [Матраха, т.е. Тмутаракань. – Прим. Г.Б.], где река Танаид [Танаис, т.е. Дон. – Прим. Г.Б.] впадает в море Понта [Понт или Понт Эвксинский, т.е. Чёрное море. – Прим. Г.Б.], имея в устье 12 миль в ширину. Именно эта река, прежде чем впасть в море Понта, образует на севере как бы некое море, имеющее в ширину и длину семьсот миль, но нигде не имеющее глубины свыше шести шагов; поэтому большие корабли не входят в него, а купцы из Константинополя, приставая к вышеупомянутому городу Матрике, посылают [оттуда] свои лодки до реки Танаида, чтобы закупить сушеной рыбы, именно осетров, чебаков и других рыб в беспредельном количестве».

Во-вторых, хотя расстояния между городами, которые указал в своём манускрипте ал-Идриси, нельзя назвать точными, но они всё же больше соответствуют версии с локализацией Русиййи в Керченском проливе, а не в устье Дона: 27 миль от Матрахи до Русиййи – это приблизительно 54 километра при фактическом расстоянии от Тмутаракани до Керчи – около 24 километров и от Тмутаракани до устья Дона – свыше 300 километров!

И, наконец, в-третьих – в другом месте своих записок ал-Идриси расставляет все точки над «i», располагая город Русиййа напротив Матрахи: «Что касается остальных трёх рек, то из них начинается река Исил. Все они берут начало в этой горе, называемой Аскаска, и текут на запад, пока не соединятся в одну [реку], которая затем течёт до земли Булгар, поворачивает на восток, пока не дойдёт до границ земли ар-Русиййа, и там разветвляется. Один её рукав течёт до города Матраха и впадает в море между ним и городом Русиййа».

Итак, после того, как, благодаря князю Олегу Святославичу, византийцы вернули себе контроль над обоими берегами Керченского пролива, они вцепились в бывшее Тмутараканское княжество двумя руками, самым тщательным образом предупреждая угрозы своему господству в регионе. И переживать им было за что. За сто с небольшим лет до описываемых событий император Константин VII Порфирогенет в своём трактате «Об управлении империей» обращал внимание наследника, будущего василевса Романа II Младшего, на запасы стратегически важных ресурсов, которыми был богат Таманский полуостров: «Следует знать, что в Зихии, у места Паги, находящегося в районе Панагии, в котором живут зихи, имеется девять источников, дающих нефть, но масло девяти источников не одинакового цвета, одно из них красное, другое – жёлтое, третье – черноватое. Да будет известно, что в Зихии, в месте по названию Папаги, близ которого находится деревня, именуемая Сапакси, что значит «пыль», есть фонтан, выбрасывающий нефть. Должно знать, что там есть и другой фонтан, дающий нефть, в деревне по названию Хамух».


Рисунок 8. Использование греческого огня. Миниатюра из “Codex Græcus Matritensis Ioannis Skyllitzes” – снятой в XII ст. в придворном скриптории Палермо копии с «Истории византийских императоров в Константинополе с 811 по 1057 год, написанной куропалатом Иоанном Скилицей»

Такое повышенное внимание императора к нефти в эпоху, когда ни о процессе её перегонки, ни о двигателе внутреннего сгорания и мечтать не приходилось, может показаться странным. На самом деле всё просто: в описываемый период нефть являлась ключевым компонентом византийского чудо-оружия, с помощью которого греки неоднократно останавливали вражеские рати, шедшие на завоевание Царьграда, – греческого огня. В конце XI в. Восточная Римская империя переживала крайне тяжёлое время, будучи зажатой со всех сторон внешними врагами: во Фракии её северным рубежам угрожали половцы, в Эпире, под стенами византийской крепости Диррахий, стояла армия нормандцев во главе с Робером Гвискаром, а в Константинополе из окон императорского дворца видны были горы на востоке, которые находились уже во владениях сельджукского султана. В этих условиях империя нуждалась в греческом огне как никогда, но поражения предыдущих десятилетий лишили её всех месторождений нефти, кроме таманских, за которые василевс Алексей Комнин теперь настойчиво цеплялся. Для сохранения контроля над землями вокруг Керченского пролива и источниками нефти в их недрах в 1169 году другой император, Мануил Комнин, при заключении договора с Республикой святого Георгия, которым открывал генуэзским купеческим кораблям доступ в Чёрное или, как называли его итальянцы, Великое море, особо оговорил, что они могут заходить во все порты Византии, кроме двух – Матрахи и Росии.
Tags: Город и его имена, Керчь, Крым, история, публикации
Subscribe

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (2)

    Продолжение. Предыдущая часть тут. Ну, а мы с вами продолжаем читать новейший (хотя как – новейший; скорее – слегка покоцаный…

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (1)

    М-да уж… Люблю, знаете ли, иногда, так сказать для душевного отдохновения, полистать какой-нибудь пропагандистский талмуд, изданный к…

  • «ЭТО КАК ЖЕ, ВАШУ МАТЬ, ИЗВИНЯЮСЬ, ПОНИМАТЬ?!»

    Во второй половине XII века жил-был в Дании король Кну д VI. В 1177-ом году волей кайзера Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы ему…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments