Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ: МАТЕРИАЛЫ (11)

Леонид Макарович Кравчук: Интервью Дмитрию Гордону, январь 2014 года (продолжение).

Предыдущая часть тут.


– Когда в Москве путч ГКЧП произошел, вы в Киеве сразу, по-моему, поняли, что это, – особенно когда на второй день переворота генерал Варенников со своей миссией к вам приехал, а не так давно в Москве бывший вице-президент Советского Союза Александр Руцкой сказал мне, что ГКЧП однозначно проект Горбачева, что Михаил Сергеевич не просто в курсе дел был – автором сценария путча являлся: вы с этим согласны?

– Думаю, они лучше там знают, но некоторые факты заставляют меня сильно сомневаться в том, что Михаил Сергеевич действительно находился в Крыму в изоляции, что у него не было возможности дать о себе знать, и только по какому-то «грюндигу», как он говорил, старому, найденному где-то на чердаке форосской резиденции, мог понять, что в стране происходит. Стоит только представить, как Горбачев...

– ...ходит по крыше и «грюндиг» ищет...

– Современное помещение – и вдруг на его чердаке древний приемник оказывается... – как говорится, когда Бог наказать хочет, он кое-что у человека отбирает... Когда после беседы с первым секретарем ЦК Компартии Украины Гуренко я ехал на встречу с гэкачепистами из Кончи сюда, на Печерск, мне в автомобиль позвонил Ельцин: «Леонид Макарович, не могу дозвониться до Горбачева! Он же на вашей территории – может, вас соединят...». Я быстренько набрал Крым, прямой Горбачева, и телефонистка очень деликатным, вышколенным голосом ответила: «Здравствуйте, Леонид Макарович. Михаила Сергеевича нет – он просил его не беспокоить, потому что занят чем-то очень и очень серьезным». – «Может, мне спустя некоторое время перезвонить?». – «Нет-нет, не надо!» – была таким образом ситуация создана, при которой он бы ни с кем не общался.

– Все стало понятно?

– Абсолютно, ведь если он не хочет говорить сам, что происходит?

Вернувшись в Москву, Горбачев сразу членов Совета Федерации к себе пригласил, а я же в Совет Федерации входил и в Госсовет, который решения принимал, что закупать, сколько за что платить... Когда Политбюро и партия шестую статью Конституции о «руководящей и направляющей силе советского общества» утратили, они уже решений не принимали – этим другие органы занимались, в общем, сели мы и вопросы задавать стали. Ельцин спрашивал: «А что это там произошло, в Крыму? – скажите нам, мы же свои люди! Вас действительно лишили возможности с нами общаться?» (смеется). Ну, Борис Николаевич, он же...

– ...прямой, как правда...

– ...говорил всегда в лоб и без намека на дипломатию. Мы Михаила Сергеевича поддержали, но нам важно было подробности знать, однако убедительный, внятный ответ не прозвучал. Если бы он был таким, как это общественности было подано, я возразил бы: «Ну посмотрите, вот факты – о чем же они свидетельствуют? О том, что переворот был спланирован, меня хотели в него втянуть и отстранить от власти». Думаю, Михаил Сергеевич понял: ситуация в стране сложная, рейтинг его начал падать...

– ...причем резко...

– ...и он думал, как же его поднять. Вот представь: в Москве переворот, хотят изменить страну, и тут появляется Горбачев...

– ...на белом коне...

– ...и все на свои места ставит – конечно, рейтинг его сразу бы вырос, но ситуацию взял в свои руки Ельцин, и это не в пользу Михаила Сергеевича сыграло.

– Некоторые участники Беловежского процесса уверяли меня, что инициатором развала Союза были именно вы, и если бы не четкая и недвусмысленная ваша позиция, ничего бы не вышло, СССР устоял бы...

– Это, считаю, преувеличение моей роли и преуменьшение роли украинского народа, и я сейчас искренне, откровенно тебе говорю: если бы 90 процентов наших граждан не проголосовали на референдуме «за», ничего бы не было – только представь: 34 миллиона 700 тысяч человек высказались за независимую Украину!

– А это правда, что вы сказали Ельцину: «Я отсюда в Киев вернусь и буду первым лицом в государстве...

– ...да, это было...

– ...а вы будете вторым», на что тот воскликнул: «А что, пора с этим Горбатым кончать!»?

– Как Борис Николаевич ответил, точно не помню, но я объяснил свое решение не подписывать договор так: «Если я это сделаю, мне нужно будет, вернувшись в Киев, выступить по телевидению, извиниться перед своим народом...

– ...и уйти на покой...

– ...признавшись: «Я вас предал. Вы избрали меня Президентом уже независимой Украины, а я другим путем пошел, поэтому вот пишу заявление – и в отставку». Ну а что будет с Россией? Вот приехал я в Киев – я законно избранный Президент, а вы в Москву возвратитесь кем? Представьте, что прибыла делегация иностранная...

– ...кто ее принимает?

– К кому она пойдет, даже если по приглашению российских лидеров пожаловала? – к Горбачеву, естественно» (улыбается). Ельцин задумался: «Да-а-а, что-то надо делать». Какое-то резкое слово, касающееся Горбачева, прозвучало, но какое – не скажу, поскольку просто не помню, однако после этого ситуация поменялась.

– То есть вы ее в нужное русло направили?

– Я, собственно говоря, понимал, что это для Украины шанс, и Беловежские соглашения в корне изменили мир – Советский Союз существовать перестал. В их первой статье было записано, что Союз ССР...

– ...прекращает свое существование...

– ...как субъект международного права и геополитическая реальность – автор этой статьи – Бурбулис.

– Пот после этого лично у вас выступил?

– (Улыбается). Не помню уже, что там выступило, но исторические решения, согласись, не каждый день принимаются...

– Кто их записывал?

– Я.

– Все Беловежские соглашения?

– Да, от руки.

– А кто же был автором?

– Все вместе – каждый что-то предлагал, творческая работа кипела. Писали, читали, меняли...

– Но записывали, уточню, вы – своей рукой?

– Писал я, затем текст отдавал редакторской группе, они на предмет соответствия внутреннему и международному праву его вычитывали и уже готовое соглашение подавали.


– Горбачев ведь не знал, что вы втроем разваливать Союз будете, правда?

– Точно не знал – думал, какое-то заявление делать поедем.

– Либо на охоту...

– Нет, ему сказали, что совместное заявление должно быть. Ельцин предлагал поначалу: мол, давайте напишем, что Новоогаревский процесс зашел в тупик, но когда украинский народ полностью наше мнение изменил, что оставалось делать? Вот почему я говорю, что приписывать себе какую-то историческую роль не могу – ее взял на себя народ Украины.

– Это правда, что на следующий день Горбачев вам позвонил и потребовал: «Леонид Макарович, чтобы к утру был в Москве!»?

– Сначала меня бывший первый секретарь Киевского обкома партии Ревенко набрал: его советник, а потом – руководитель аппарата. Он рано утром мне позвонил: «Леонид Макарович, с вами Михаил Сергеевич свяжется. Он в сложном положении...» – а мы же все знали, мы ведь члены Госсовета...

«Я прошу, – говорит, – корректно с ним побеседуйте». Я еще не на работе был – дома, в Конче-Заспе, и вот звонит Горбачев: «Леонид Макарович, вы там, в Беловежской Пуще, такого наделали...

– ...хорошее слово «наделали»!..

– ...Весь мир на дыбы встал! – возмущается. – Надо срочно приехать, исправлять ситуацию – я всех членов Совета Федерации пригласил...» – и прочее, прочее. «Михаил Сергеевич, – говорю, – я не приеду». – «Ка-а-к?». – «А вот так: я только из Пущи вернулся, у меня столько проблем! Украина – большое государство, 1 декабря я Президентом избран, а еще в кабинете своем не был, понимаете? Как я оставлю народ и поеду? – и потом, мы в Беловежье: Шушкевич и я – Бориса Николаевича попросили (и он согласился), вернувшись в Москву, вас лично проинформировать».

Вот тут Михаил Сергеевич сфальшивил: «А Шушкевич сказал, что приедет». – «Я его знаю, – ответил я, – не может этого быть!». – «Нет, он точно приедет!». По другому телефону белорусского лидера набираю: «Станислав Станиславович – что же это? Мы ведь договорились, что Ельцин информировать будет, а теперь узнаю, что вы в Москву собираетесь». – «Как?! – удивился он. – Мне сказали, что вы едете!». Ты понимаешь, до какого уровня человек пал?

– А что оставалось делать?

– Но нельзя же, на таком высоком посту находясь, до такой неприличной опускаться неправды!

– Как сейчас помню, 25 декабря 1991 года Михаил Сергеевич Горбачев в последний раз вышел в эфир как президент Советского Союза, великой ядерной державы, и по телевизору показали медленно ползущий вниз флаг СССР. Каких-то, может, сомнений, какой-то жалости к Горбачеву у вас не было?

– Как человек, который много видел, читал и анализировал, я понимал: настала очень сложная для десятков миллионов людей ситуация. Они в этой стране родились, выросли, строили ее, защищали, гибли за нее в окопах, и да, я осознавал, что для них расстаться с ней будет больно, искренне этим людям сочувствовал. Понятия не имел, как в новых странах мы будем жить, но когда вспоминал о Голодоморе, репрессиях – сомнения развеивались. Миллионы украинцев умирали ни за что, Церковь нашу уничтожали, греко-католики в катакомбы ушли, то в той, то в этой могиле – невинно убиенные люди и с одной стороны (так получилось) – те, кто теряет Родину, с другой – те, кого Родина эта убила, и можно сколько угодно говорить, что не она, что во всем виноват Сталин, клики и так далее...

– ...но все-таки она...

– ...и никуда от этого нам не деться. Ясное дело, мы должны были очиститься, и сейчас, когда о коммунистах я говорю, советую выйти им и сказать: «Да, была такая программа, целая философия, жили на свете такие люди...

– ...простите!..

– Мы – коммунисты, но мы украинцы и хотим строить независимое государство Украина!».

– Нет, по-прежнему с портретами Ленина и Сталина ходят...

– Вот – под прошлым черту подвести не могут, а если будущее конструируется, а чертежи делаются не в Киеве, жить в таком государстве и уважать такую партию не за что.

– С Горбачевым вы бы хотели еще раз встретиться?

– Не откажусь. Когда я одним из лидеров Социал-демократической партии Украины был, отправил ему на наш съезд приглашение: он позвонил, сказал, что приехал бы, но Раиса Максимовна серьезно болеет, – Михаил Сергеевич очень за нее переживал.

– Любил ее?

– Чрезвычайно, искренне, и за это я его уважаю – за то, что человечный, и хотя через все эти партийные стереотипы, штампы и идеологемы переступить не мог, в душе был демократом.

– То есть вам есть о чем побеседовать?

– Думаю, да, потому что если бы не перестройка, не было бы и Беловежских соглашений...

– ...и независимой Украины...

– Да, безусловно!

– Выходит, отец украинской независимости, помимо Леонида Кравчука, еще и Михаил Горбачев?

– Отчим, я бы сказал (смеется). Решительных мер, чтобы украинскую независимость задавить, Михаил Сергеевич не предпринял, и за это я ему благодарен, хотя ко мне критически он относится, и это понятно...

– Мне он сказал: «А ваш Кравчук считает, что он герой, но он знаешь, кто? Увидишь – так и передай: злой гений!»...

– (Смеется). Горбачев всегда так говорит, но я, по правде сказать, знаю, почему.

Источник: «Бульвар Гордона», № 2 (454), январь 2014 г.

Примечание: Из публикуемого интервью исключены довольно обширные цитаты, сделанные Д. Гордоном из книги воспоминаний Л.М. Кравчука «Маємо те, що маємо».
Tags: XX столетие, Белоруссия, Гибель империи, Россия, СССР, Украина, интервью, история, материалы
Subscribe

  • ОДНАЖДЫ В АМЕРИКЕ

    … Они были в чёрных пальто, в чёрных шляпах, низко надвинутых на глаза, – после не опознать. Но они не рассчитали: реакция у дона…

  • ТЕАТР ОДНОГО АКТЁРА

    Я люблю рассматривать фотографии Бенито Муссолини. На них, конечно, предстаёт довольно смешной и, порой кажется, недалёкий персонаж, надувающийся…

  • СВЯТОЙ ГИТЛЕР

    Эти строки из дневника русского военного министра начала XX века Алексея Николаевича Куропаткина напомнили мне канцлера одной…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
Comments for this post were disabled by the author