Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

Categories:

ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ: МАТЕРИАЛЫ (7)

Станислав Станиславович Шушкевич: Интервью Дмитрию Гордону, сентябрь – октябрь 2014 года (продолжение).

Предыдущая часть тут.


– Как вы думаете, почему не присоединился к вашей троице Нурсултан Назарбаев, который по логике вещей должен был это сделать?

– Если бы он знал, что наша возьмет, присоединился бы, но ведь казахский лидер какую позицию занял? – и тот, и другой вариант был для него выигрышным.

– А это правда, что Горбачев пост премьер-министра Союза ему предложил?

– Да – он это (и вы же не раз с ним общались) в телепередаче сказал.

– Один из моих собеседников вспоминал также, что Михаил Сергеевич ему говорил: «Да ладно, пускай Прибалтика, Средняя Азия и Кавказ уходят – забудем о них: нам надо ядро сохранить – Россию, Украину, Белоруссию и Казахстан». От окраин он уже был готов отказаться?

– Вы знаете, со мной Горбачев так не откровенничал: у меня после Чернобыля было настороженное к нему отношение, и он это чувствовал – в чутье ему не откажешь. Да, задумки были у него неплохие, но я, как за это себя не корю, к умственным способностям его неуважительно отношусь: вот что хотите со мной делайте – малый он несмекалистый. Когда умные люди ему подсказывали: на Западе – Рейган и Тэтчер, здесь – Яковлев, мне казалось, что все шло нормально, я видел руководителя уравновешенного, спокойного, умеющего выслушать и оценить, ну а когда «ястребы» в атаку бросались или Шеварднадзе в своей преданности демократии и идеалам справедливости заверял, Михаил Сергеевич порол чепуху.

– Вы действительно позвонили Назарбаеву из Беловежья и предложили четвертым стать?

– Ой, это целая эпопея была! Понимаете, что получилось? Основную фразу, что «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование», согласовали, но Ельцину аббревиатура ССГ не нравилась – Содружество суверенных государств (сначала такое было название).

Содружество славянских государств он тоже отверг: «Хватит уже этих СС, понимаешь», но к вечеру 7 декабря вроде бы обо всем договорились, и тут Назарбаев летит.

Мы с ним связались, Нурсултан Абишевич нас заверил (и все это слышали – связь-то громкой была): «Вот в Москве заправимся, и к вам прилечу».

– Видимо, не тем керосином заправили...

– Ну а потом связь с ним исчезла и якобы по техническим причинам он прибыть не смог... Мы же еще воздушный коридор для его борта обеспечивали, казахский флаг искали, мой «членовоз» ЗИЛ 117-й пригнали, потому что все на высшем уровне должно быть. Все, словом, для приема подготовили, да только напрасно.


– Сотрудники охраны украинских Президента и премьера рассказывали мне, что после того, как соглашение в Беловежье уже было подписано, начали вместе с российскими и белорусскими коллегами хаотично провода связи обрезать – опасались того, что самолеты, которыми будут возвращаться Кравчук в Киев и Ельцин в Москву, сбивать станут...

– Лично мне об этом ничего не известно.

– Ну а возможность ответных шагов со стороны президента СССР вас не пугала?

– Нет. (Пауза). Понимаете, в чем дело? Горбачева как-то я не боялся, да и уважать его после Чернобыля перестал. Он ведь опять захотел бы застраховаться, ответственность за свои действия переложить на других, а времени на такие предосторожности не было, и сделать это можно было только в контакте с Бакатиным, а там не все ладилось, поэтому удара с той стороны абсолютно не опасался.

Уровень предстоящей встречи я понимал и, готовясь к ней, каждый день шефа нашего белорусского КГБ Эдуарда Ивановича Ширковского к себе приглашал. «Как там у тебя дела?». – «Нормально, – докладывал он. – С ельцинской охраной контактируем, с Виктором Валентиновичем Иваненко – шефом КГБ РСФСР (на тот момент в Агентство федеральной безопасности преобразованного. – Д.Г.)», а значит, с обеспечением безопасности был порядок...

– Сегодня, спустя столько лет, о том, что в развале советской империи участвовали, вы не жалеете?

– Во-первых, – еще раз подчеркиваю! – развалили Союз до нас, а во-вторых, мы самую тесную – теснее уже нельзя было! – и, по-моему, очень достойную форму содружества нашли, и последующие события лишь подтвердили, что наши действия были правильными. Над страной угроза, прямым текстом скажу, гражданской войны нависла, национальные противоречия обострились... Бедные ополчились бы на богатых (кто же еще виноват в том, что снова жрать нечего?) и начали бы их колошматить, а оружия на местах полно, политработа в армии долго жить приказала (как и все то, на чем она базировалась)... Ситуация, словом, крайне опасной была, и то, что таким бескровным образом мы из нее вышли, здорово.

– Я 25 декабря 1991 года вспоминаю: сперва заявление Горбачева о том, что полномочия президента СССР с себя слагает, затем на телеэкране – снежное небо Москвы и красный флаг Советского Союза, за который, между прочим, бессчетные литры крови пролиты, медленно ползет вниз. Что в тот момент ощущали вы – человек, к этому непосредственно причастный?

– Вы знаете, я радовался тому, что мы сделали, но, как уже говорил, одно свое дело более важным считаю, чем Беловежское соглашение.

– Какое?

– Вывод с территории Беларуси ядерного оружия. 7 декабря, когда мы в Беловежской Пуще собрались и обсуждали, как же делить имущество, я сказал: «Что касается нас, – гарантирую, что меня Верховный Совет поддержит! – то без всяких предварительных условий, без всяких компенсаций мы согласны все ядерное оружие с территории Беларуси вывести», и мотивация у меня была очень простая.

Почему я был уверен, что Верховный Совет смогу убедить? Понимаете, Беларусь уничтожению как государство, как нация, как этнос подлежала, потому что на ее территории – не в шахтах, как в Украине, а на поверхности – стратегическое и тактическое вооружение со средствами доставки размещено было. Его количества хватило бы, чтобы Европу всю уничтожить, и я сознавал: если вспыхнет конфликт, нет у Запада иного спасения, кроме как массированный ядерный удар по площади, которая и есть Беларусь, – наша республика была просто заложницей. Кстати, в этом всех коммунистов я убедил – они точно так же считали, и потом, сколько ни кочевряжился Лукашенко, процесс вывода уже при нем заканчивался – все было подписано, оформлено и назад ходу не было.

– Итак, когда красный флаг нашей бывшей Родины вниз опускался, вы радовались... Признаюсь, и я аналогичные эмоции испытывал, и я счастлив, что есть независимая Украина, что украинцы за интересы империи в Чечне и в других горячих точках не воюют, но вы отдаете себе отчет, что миллионы людей, которые лучшие свои годы в Советском Союзе прожили, сражались за него, в эту идеологию верили, до сих пор вас, Кравчука и покойного Ельцина проклинают?

– Сознаю.

– От этого на душе тяжело?

– Нет – тяжело, когда некоторые борзописцы, понимая, что они, в общем-то, не правы, аргументами себя не утруждая и какие-то мелкие цели преследуя, причитают: «Великую страну разрушили!» или: «Европа объединяется, а мы разъединяемся» – хотя вещи это, по существу, совершенно разные, несопоставимые.

Может, из-за этого политологией я и увлекся – например, курс лекций в Варшавском университете как раз на тему: что было, что могло быть, что получилось и что, в принципе, возможно дальше, сейчас прочел. Я удовольствие испытываю, которое должны испытывать все, кто людей просвещает.

Разобщенность – вот наша беда, и, к сожалению, правы были те советологи западные, которые заявляли, что ничто так не разъединяет, как социализм советского образца. Посмотрите, как солидаризироваться Польша смогла. Один умный экономист Лешек Бальцерович (мой большой друг) придумал, как вывернуться экономически, как валюту стабилизировать, а остальные смогли убедить поляков: надо потерпеть немножко, надо это сделать, и эффект потрясающий. Да они кризис легче, чем все страны Западной Европы, преодолели, они миру таких выдающихся личностей дали, как Иоанн Павел II, Лех Валенса, и это их объединило. Мы – никак, у нас как кто-нибудь умненький голову высунет, его обязательно придавить надо.

– А нечего высовываться!..

– Меня это всегда убивало. Егора Гайдара на всех поворотах обругивали, как только можно, потому что свой взгляд на экономику он имел, а это с социалистической сущностью несовместимо. Он, кстати, ничем не хуже Бальцеровича был...

– ...а как Чубайса клянут...

– Вот кому, я считаю, лучшая находка в политическом плане принадлежит – он состязательность ввел, ведь Россия сейчас абсолютно антидемократичная страна, потому что муниципальное управление не уважает и уважать никогда не будет. Чубайс же (да простит он меня! – я его и рыжим могу назвать, потому что искренне уважаю) додул, как это сделать. Должна конкуренция местно избираемого и представителя Кремля быть, и хорошо, и можно постепенно ситуацию нормализовать, к Европейской хартии управления перейти.

– Чубайс – голова!..

– ...да и с Явлинским можно было бы поработать.

– Сегодня (впрочем, это началось давно) руководители России и российские средства массовой информации ностальгически Советский Союз вспоминают: мол, там хорошо было, а едва ли не все, что происходит сейчас, – плохо. Ваши лучшие годы тоже в СССР прошли – вас в ту страну тянет?

– Абсолютно не тянет, но, должен сказать, что я и коллеги, которыми руководил, которые у меня в подчинении были, эти плохие этапы с минимальным унижением пережили. Хотя попытки от этого унижения избавиться оборачивались угрозой для жизни, мы все-таки возможности находили, и таких людей было много.

К сожалению, гораздо легче впадать в крайности. Я смотрю: ну талантливый же юноша (и не юноша уже) Владислав Сурков, а чем на посту заместителя руководителя Администрации президента России занимался? Видно, не нравится российским властям демократия классическая – вот и придумал он «суверенную»: столько прилагательных к слову «демократия» накрутили, что, в конце концов, смысл теряется, но вся его «концепция» – этакое умничанье на академическом уровне, ее можно на сессию Академии в виде доклада представить – не более того, хотя терминологически изложено все изящно.

– Умный юноша!..

– Думаю, ему еще помогают. Вот как на Горбачева его Фонд работал – тоже ведь красиво все делалось, но сомневаюсь, что действуют эти люди по совести – деньги отрабатывают.

– Когда Беловежское соглашение было подписано, вы понимали, что участником исторического события стали?

– Что вы? – внутренне я содрогался: все-таки окончательная реакция Горбачева была еще неизвестна. После того как отречься он согласился... (Пауза). Я, короче, все какого-то конфликта боялся кровавого – ну откуда мне было знать, чем это обернется? Я масс-медиа – интернета еще не было – отслеживал: к счастью, польским владею, поэтому передачи смотрю польские, польскую литературу читаю. Вот президент Франции Франсуа Миттеран, уважаемый человек и вроде бы большой любви к СССР не испытывающий, считал, что после распада страны осколки ее впадут в анархию, и поэтому поддержать сепаратизм он не может, президент США Джордж Буш-старший вроде бы совсем другой человек, правый, но в Киеве у вас...

– ...выступая в Верховной Раде, убеждал Украину шагов к отделению не предпринимать и украинцев от «суицидального национализма» предостерегал...

– Понимаете? И немецкий канцлер Коль за сохранение Союза ратовал, и Генри Киссинджер, а ведь они далеко не дураки! Я это через польскую прессу знал, потому что здесь ничего такого не публиковали, и в какой-то мере решительного шага страшился, но тут Бурбулис все колебания снял: раз философ советский сказал, что СССР как геополитической реальности больше не существует... Молодец!

– Это правда, что оригинал Беловежского соглашения, в том числе вами подписанный, бесследно исчез?

– Здесь какая история получилась? Первоначально я книжку на русском языке написал, хотя должен был это сделать на белорусском. Почему? Лукашенко просто своей властью мою пенсию «как имеющего особые заслуги перед белорусским народом» в том размере заморозил, в котором она в день введения в действие его специального декрета начислялась – то есть 9 сентября 1997 года. Унижаться перед ним, на социальную пенсию переходить я не собираюсь, поэтому вынужден на жизнь зарабатывать – лекции читать, но когда развернутые тезисы будущей рукописи представил, Фонд Ельцина определенную финансовую поддержку мне оказал.

Благодаря этому я смог сесть и полгода над книгой мемуаров работать, и все бы хорошо, но, будучи сторонником единственного государственного языка – белорусского, предателем своего народа себя чувствовал.

Через год я книжку уже на белорусском языке запустил и подумал: «В русском-то варианте у меня русская ксерокопия была, а восьмой пункт соглашения гласит, что оно в трех экземплярах подписано – на русском, белорусском и украинском». В Министерство иностранных дел наше звоню: «Ребята, ксерокопию на белорусском мне дайте», а они: «Нет такой». – «Как? – вы же депозитарий» (в международном праве это государство или организация, которые обязательство хранить текст международного соглашения и документы о его ратификации на себя взяли. – Д.Г.). На украинском, кстати, тоже его нет...

– ???

– Да-да, а дальше хитрые корреспонденты из газеты «Аргументы и факты» (они тоже мне постоянно звонят) в нашем МИДе интересуются: «А на русском языке можно оригинал посмотреть?». Оказывается, нет – в наличии только ксерокопия (в Исполнительном комитете СНГ), а первичный документ исчез.

– А был ли мальчик?

– Подтверждаю: был, но дело в том, что был еще мальчик, который цену документа этого понимал. Думаю, оригинал со временем где-нибудь на аукционе всплывет и за него приличную сумму запросят, причем имя того, кто руку к этому приложил, мне известно.

– Да? И из чьей же он делегации?

– Думаю, из белорусской – это бывший министр иностранных дел Петр Кузьмич Кравченко.

– Так он умный мальчик...

– Очень – одним из талантливейших коммунистических менеджеров был, там быстро наверх пробился. Меня лютой ненавистью ненавидел – половина его книги гневному осуждению Шушкевича посвящена, но я ему тоже кое-что посвятил...

Источник: «Бульвар Гордона», № 39 (491), сентябрь 2014 г.

Примечание: Из публикуемого интервью исключены довольно обширные цитаты, сделанные Д. Гордоном из книги воспоминаний С.С. Шушкевича «Моя жизнь, крушение и воскрешение СССР».
Tags: XX столетие, Белоруссия, Гибель империи, Россия, СССР, Станислав Шушкевич, Украина, интервью, история, материалы
Subscribe

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (2)

    Продолжение. Предыдущая часть тут. Ну, а мы с вами продолжаем читать новейший (хотя как – новейший; скорее – слегка покоцаный…

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (1)

    М-да уж… Люблю, знаете ли, иногда, так сказать для душевного отдохновения, полистать какой-нибудь пропагандистский талмуд, изданный к…

  • «ЭТО КАК ЖЕ, ВАШУ МАТЬ, ИЗВИНЯЮСЬ, ПОНИМАТЬ?!»

    Во второй половине XII века жил-был в Дании король Кну д VI. В 1177-ом году волей кайзера Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы ему…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
Comments for this post were disabled by the author