Пан Гридь (grid_ua) wrote,
Пан Гридь
grid_ua

ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ: МАТЕРИАЛЫ (5)

Станислав Станиславович Шушкевич: Интервью Дмитрию Гордону, сентябрь – октябрь 2014 года (продолжение).

Предыдущая часть тут.


– 22 ноября 1963 года в американском Далласе на глазах у всех был убит президент США Джон Кеннеди. Смертельный выстрел произвел якобы Ли Харви Освальд, с которым вы были лично знакомы, а при каких обстоятельствах встретились?

– Прежде всего, скажу: я абсолютно убежден, что Освальд...

– ...не убивал...

– ...не тот человек, который на такое способен, и я вам сейчас объясню, почему (это, кстати, всю жизнь после того, как известие о трагедии пришло, меня мучило). Окончив аспирантуру Института физики Академии наук Белоруссии, диссертацию к этому моменту я не защитил, и меня в тот же институт распределили, но, будучи аспирантом, я, простите, подхалтуривать мог: где-то физику в вузе читал, какие-то уроки в школе вел, где разные штуки радиоэлектронные мы конструировали, – короче, какие-то дополнительные деньги имел (это халтура была, но добросовестная). Здесь же я младшим научным сотрудником с зарплатой 820 рублей (старыми) стал, а это уже в отличие от прежней вольной жизни проходная, рабочий день от и до – разумеется, в глубокую впал тоску.

Ну а тут заведующий центральной лабораторией радиозавода ко мне приходит, у которого я практику проходил: «Чем занимаешься? Пошли к нам – мы приборы сейчас разрабатываем. Какой у тебя оклад?». Я руками развел: «820». – «Тю, – он в ответ, – над тобой твои однокашники смеяться будут: они уже 1.100 – 1.200 получают, а то и 1.300. Мы тебе 1.600 даем» – в общем, в два раза больше оклад предложили. «Еще, – продолжал соблазнять он, – у нас прогрессивка 40 процентов, а с твоим характером ее ты получишь». Оказалось, на новом месте мне предстоит разрабатывать то же, чем в институте я занимался, и я решился. «А-а-а, – подумал, – Бог с ним!».

Год с небольшим, в общем, на заводе отработал (потом меня опять в университет вытащили, но уже на приличный оклад), и там, между прочим, очень большой зуб на меня секретарь партбюро экспериментального цеха имел.

Этот товарищ Либезин в нарушители норм советской морали меня зачислил после того, как заключение и отзыв на рационализаторские предложения двух рабочих цеха, которые он мне принес, писать отказался. Нормальные отзывы я давал, но лишь в тех случаях, когда действительно какую-то мысль видел, – эти же ребята принципа работы схем, которые упростить предлагали, не понимали и предложения совершенно идиотские выдвигали. Либезину я сказал: «Могу написать одно: предложена глупость», а он: «Да как ты можешь? – это же рабочий класс, гегемон!». – «Тогда, – я отрезал, – к кому-то другому идите – не надо мне это дело навязывать», и конфликтная ситуация у нас возникла.

Вдруг Либезин приходит ко мне и с порога: «Все, никаких рацпредложений, никаких отзывов! Ты лучше других знаешь английский...» – хотя тут он загнул: язык знал я пассивно, как аспирант – английские статьи переводить нас научили, а вот разговаривать по сей день не умею. Мне, чтобы смысл фразы понять, именно текст нужно увидеть – это, как я понял, огромный советский дефект, во мне неисправимый.

«В общем, – шепнул Либезин, – у нас в цехе американец работает (а я его уже видел. – С.Ш.), так вот, ты должен его по русскому подтянуть. Это тебе, беспартийному, партийное поручение: дерзай, но не зарывайся, учти, что политику партии ты понимать должен». Против я ничего не имел, но опасения высказал, что могу не потянуть: с американцами, мол, никогда не встречался, да и с английским туговато, а он: «Мы помощника тебе даем». Короче, нас с Сашей Рубенчиком – мы еще по университету были знакомы – к Ли Харви Освальду вдвоем приставили, и понятно, для чего: чтобы я, не дай Бог, с американцем наедине не остался.

– Как же в Союзе он очутился?

– О чем-либо расспрашивать его нам было запрещено, секретарь парткома предупредил: «Никаких разговоров – кто он, откуда, почему в Минске оказался?». Все требования соблюдал я неукоснительно, к поручению как к приличной общественной работе отнесся, и действительно с Освальдом где-то в течение месяца занимался – в общей сложности у нас семь-восемь, максимум 10 занятий было.

– Хорошим он парнем был?

– В некоторых отношениях весьма симпатичным. Во-первых, всегда выстиран был и выглажен: наша одежда убогая, – а убогость ее я понимал! – допустим, ушанка плюшевая...

– ...ботинки какие-то жуткие...

– ...в общем, даже эта примитивная экипировка смотрелась на нем аккуратно. Он, видимо, сам умел в порядке ее поддерживать, и его элегантному внешнему виду я просто завидовал, а во-вторых, Освальд очень спокойным и уравновешенным был человеком – насколько я мог это оценить. О себе он не распространялся, а темы наших занятий к откровенности не располагали: завод, цех, кино, улица... Для американца, который недавно в Союз приехал, у него терпимый был русский, и мы с ним немножко спрягали, склоняли, чтобы грамматику усовершенствовать (больше всего я боялся, что этому парню, слесарем к нам зачисленному, детали по моему заказу изготовлять поручат – как пить дать испортит!

– Что же вы почувствовали, узнав из советской печати, каких этот парень дел натворил?

– Когда сообщение о том, что Кеннеди он убил, услышал, подумал: «Не может быть! – это какая-то путаница». Я уже не на радиозаводе работал, но как кого-то оттуда встречал, они мне: «О, привет!», а шутников там было вот столько (показывает: по горло) – среди радиоэлектронщиков их концентрация всегда очень высока. «Как, ты еще на свободе? – удивлялись. – Либезина уже взяли, того-то тоже, а ты еще ходишь... Странно!». Потом мои недоброжелатели слух запустили, что я вообще стукач, и меня специально из Академии наук на радиозавод перевели, чтобы к Освальду приставить, – появились даже статьи, авторы которых утверждали, что мне поручили его к выполнению любого задания КГБ подготовить.

– То есть вы и направили его американского президента убить?

– Да, все так и было. Со своей стороны, уже начав в Штатах бывать, отработав четыре месяца в Центре Вудро Вильсона приглашенным исследователем (Шушкевича спешно туда пригласили, поскольку опасались, что он разделит судьбу бесследно пропавших белорусских политических деятелей. – Д.Г.), я решил: съезжу-ка в Даллас и посмотрю, что там да как. Организовать это было не сложно: жена очень любит машину водить, а у меня возможность была, когда приглашение прочитать в Америке лекции получил, с собой ее взять, а потом еще на три-четыре лишних дня там остаться. Жилье, как правило, у нас бесплатное, потому что туда много моих одноклассников и друзей переехало – зачастую они уезжают куда-то, а мне говорят: вот тебе ключи от квартиры – пожалуйста, неделю живи.

Короче, у нас с Ириной уже традиция – арендовать автомобиль и по интересным местам проехать: мы заранее маршрут прорабатываем, и вот позвали меня лекции в Винфилд читать, где Центр белорусских исследований находится, – это небольшой городок в 30 милях от Уичито, самого большого города Канзаса, и там довольно смешная история произошла. Я Эндрю Шеппарда – проректора Юго-западного колледжа – спрашиваю: «Слушай, Эндрю, а у вас здесь автомобиль арендовать можно?». Прямо он мне не сказал: «Дурак ты!», но смысл примерно такой был: «Если шефу своего колледжа (а это знаменитое учебное заведение. – С.Ш.) я заикнусь, что ты собираешься сделать, он посчитает, что я дурак». Мне, словом, для поездки «форд» этого колледжа дают (притом мощный, с объемом двигателя 2,7 – не то что скромная «тойота» с двигателем 1,8, которую раньше не без удовольствия арендовал), и мы чешем в Даллас.

По дороге в Оклахома-Сити завернули, где теракт был, на тот момент самый известный (11 сентября уже потом случилось), – короче, приезжаем на место, я все осмотрел... Там, я замечу, есть добровольные, что ли, гиды: пять долларов ему дашь – он расскажет тебе и покажет все, что где было. Походили мы по музеям, на шестой этаж гостиницы поднялись, в здании школьной библиотеки расположенной, – оттуда хорошо видно место, где Кеннеди убили...

Я к тому времени уже знал, что такое секьюрити, обеспечение безопасности, поэтому понял: это покушение задумали профессионалы. Президентский кортеж двигался по дороге, которая в том месте раздваивается и, сделав зигзаг в форме сердца, сходится снова. В двух точках – это как физик я говорю – автомобили фактически неподвижны, а потом медленно разгоняются, а там три шестиэтажных дома стоят, и ни посадить на них наблюдателя, ни форточки закрыть – это вообще нелепость. Нет, Ли Харви Освальд там оказался, выстрелил и все такое, однако после изучения аудиозаписи с установленной на мотоцикле сопровождения радиостанции эксперты утверждают, что был и второй снайпер. Кроме того, чтобы достичь цели, пуля Освальда должна была двигаться по такой изломанной траектории, что местные остроумцы тут же окрестили ее магической…


– Освальда потому и чуть ли не на следующий день застрелили...

– Может, сделавший это владелец ночного клуба Джек Руби (выйдя из толпы, он выпустил Освальду пулю в живот) действовал искренне, но его, разумеется, подбили, и никто почему-то об истории Далласа не говорит, а ведь это мафиозный центр, где до 40-х годов включительно католиков убивали (их было меньше, чем протестантов, и они составляли преследуемое меньшинство), и когда первый негр-полицейский там появился, его тоже прикончили. Тем не менее, комиссия председателя Верховного суда США Эрла Уоррена 10 месяцев над расследованием обстоятельств убийства президента работает и приходит к выводу, что действовал одиночка. По официальной статистике, 70 процентов жителей Соединенных Штатов этому до сих пор не верят, и поверить в такую версию невозможно, так что подготовку этого преступления века мне не приписывайте.

Джон Кеннеди, кстати, один из самых уважаемых мною президентов Соединенных Штатов: это ведь в его инаугурационной речи прозвучали широко цитируемые сегодня слова: «Не спрашивай, что твоя страна сделала для тебя, – спрашивай, что ты для своей страны можешь сделать» – ловко ведь сказано! Я вообще немало поучительных моментов, связанных с ним, находил...

– С Никитой Сергеевичем Хрущевым, что интересно, прекрасные отношения у него были...

– А вот Хрущев самым уважаемым мною руководителем Советского Союза отнюдь не является, потому что он, простите меня за прямоту, грубиян и хам.

Источник: «Бульвар Гордона», № 38 (490), сентябрь 2014 г.
Tags: XX столетие, Белоруссия, Гибель империи, Ли Харви Освальд, Россия, СССР, США, Станислав Шушкевич, интервью, история, материалы
Subscribe

  • СТАРЫМИ СЛОВЕСАМИ ДА НА НОВЫЙ ЛАД

    Смотрю я окрест себя на всё то безобразие, что творится сейчас по случаю юбилея сами знаете какого события, и на душе тошно становится. Ни дать, ни…

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (2)

    Продолжение. Предыдущая часть тут. Ну, а мы с вами продолжаем читать новейший (хотя как – новейший; скорее – слегка покоцаный…

  • ТРУСЫ И КРЕСТИК (1)

    М-да уж… Люблю, знаете ли, иногда, так сказать для душевного отдохновения, полистать какой-нибудь пропагандистский талмуд, изданный к…

promo grid_ua january 8, 2019 09:00 3
Buy for 10 tokens
Говорят, в новый год нужно входить с чем-то новым – тёплым, добрым, позитивным. Посему 2019-ый год в этом журнале я начну публикацией своего очерка, о котором уже неоднократно упоминал, – «Город и его имена». Тем более, что вряд ли читатели этого блога en mass e…
Comments for this post were disabled by the author